Психолога вызывали?

Я, вытянувшись в струнку, отрапортовала:

— Завлекаю Хренова в библиотеку, прошу пояснить трудное место в своде законов, надругаюсь над ним, а вы с народом врываетесь и кричите: «Всё видели, а ну пошли жениться!».

— Мы со сводом законов не погорячились? — спросила Ариадну Юлик. — Давай что попроще придумаем.

— Ну, Юлиан, а чем заманить? Пирамидка что ли не собирается? — с укоризной я посмотрела на нее.

— Ну, пирамидка не пирамидка, а, может, на карте тебе показать, где твои владения заканчиваются?

Я уставилась на нее.

— Ты про какие владения глаголешь? Про мою задрипанную Фейхуовку?

— Молчи про это. Рассказывай, что земли дают столько денег, что руками не пересчитать. И главное, в этом ни слова вранья! Нужно только до договорного камня его дотащить. Потом у тебя год будет на передышку, да и императрица успокоится.

Накачали меня девушки по самое не хочу. Идем мы по коридору в залу. Вдруг навстречу, смотрю, герцог тащится. Увидел меня, остолбенел поначалу, потом глазки свои сузил и давай взглядом удивленным обшаривать.

Я лицо скривила, подбородок задрала и прошла мимо. Вот кого мне в ухажеры не надо - так этого гавнюка.

Ни императрицы с Джарлеттом, ни львиной принцессы еще не было.

Заходим мы в залу. Разговоры стихли. Только слышно, как мы шаг чеканим, как караул на Красной площади. Держу курс на знакомый угол, где мы с принцем за портьерой прятались. Только огромная сила воли не дала мне за ней спрятаться, да и Ариадна в рукав вцепилась как клещ.

— Тпру, — говорит.

Оборачиваюсь так гордо.

По залу шепотки пошли.

— Девочки, — шепчу, — Хренов здесь?

— Не видно что-то.

— А если не придет? — испугалась я.

— По списку будешь работать. Ты, надеюсь, его не забыла взять? — строго спросила Ариадна.

— Обижаешь, начальник.

Объявляют:

Так, мол, и так, и императрица, и сын ейный, и гости прибыли. Заходят все. Ох и хорош, конечно, Чингачгук. В черном камзоле с золотым орнаментом, волосы в косицу заплетены. Глаз не отвести.

А принцесса львиная… Ну, как сказать? Ну, своеобразная на вид.

Да все львицы в свите очень похожи были. Высокие, гибкие, с рыжим ежиком на голове вместо волос. Лица скуластые, с широкой переносицей. А мужчины их — лапочки такие. На головы две теток своих меньше, плотненькие, все сплошь кучерявые, тоже рыжеватые.

Смотрю я на принцессу, и что-то мне не кажется, что счастлива она больно. На принца нашего и не смотрит совсем, а норовит с тоской на толстячка в свите взглянуть. А тот котик тоже грустненький.