Провинциальный отпуск. Олинклюзив

— По-почему это, — сквозь смех спросила я, — вроде все было в пользу Богдана.

— Потому что все, что сказано в пользу Богдана — факты отсюда, — она постучала по моей голове пальцем.

— А Антон вот здесь, — она ткнула пальцем в декольте моего платья.

— Ага, вот прямо влюбилась, как в тупых фильмах! — съерничала я.

— Хуже. В тупых фильмах влюбляются в таких как Богдан, а в жизни все через ж…у. Так что мой вердикт — Антон.

Я снова расхохоталсь.

— Ма, вы чего тут? — выглянула из дома Анютка.

— Сейчас идем! Вы чего не спите? — спросила Олеся дочку.

— Дак вы не даете! Бу-бу-бу, да бу-бу-бу, — возмутилась Аня.

— Все, идем спать, — потянула меня Олеська.

— Ты меня разбуди, как сама встанешь, — сказала я.

— Ты уверена? Я встану уже через три часа.

— Что, правда? — у меня чуть глаза из орбит не вылезли, — не, нафиг, не буди.

Олеся расхохоталась.

О, Боже. Утро было кошмарным. Жутко болела голова. Как всегда после шампанского. На кой черт я его пила вообще? Еще сегодня этот поход по жаре… Блин, а бедная Олеся? В доме было тихо.

Я со стоном соскреблась с кровати и стала искать «Цитрамон» в сумке. Ничерта. Последний съел Антон в поезде. Я снова застонала. В трусах и лифчике я поплелась на кухню. Что-то девчонок я не стеснялась, хотя, видимо, выглядела неприлично. Там тоже никого не было. Блин, да где все? Хоть бы таблеточку на столе оставили. Я стала оглядываться в поисках чего-нибудь волшебного, что сможет вернуть меня к жизни. Наткнулась глазами на кувшин с водой.

— О-о-о, да придет спаситель, — простонала я, перемещаясь вразвалочку по кухне к источнику жизни. Трясущимися руками я взяла кружку, с отбитым краем, налила водички и присосалась, как вампир к своей жертве. Позади меня хлопнула входная дверь.

— Олесь, — я оторвалась от воды, но не обернулась — у тебя есть «Цитрамон»?

Я снова стала глотать живительную влагу, как вдруг за спиной услышала голос Антона:

— «Цитрамона» у меня нет, но если очень нужно, могу съездить в аптеку.

Я резко обернулась, долбанувшись бедром об угол кухонного стола.

— Ай, — я потерла ушибленное место и стала оглядываться, чем бы прикрыться, — ты что тут делаешь? И почему не стучишь, когда входишь?

Он облокотился о косяк. Свежий, бодрый, пахучий и сексуальный. Смотрел на меня с издевательской ухмылкой. Черт, вот у меня, наверное, видок.

— Рекомендую что-то накинуть.