Проект по дружбе

Мою грудную клетку распирает от невысказанной обиды. Но слов подобрать не могу. Как будто они бестолково мечутся по черепной коробке, а я просто не в состоянии сгруппировать их в нормальные доводы, в адекватные предложения.

Выдаю с какими-то детскими интонациями:

– А вот и пойду!

– Иди!

– Мне твое разрешение не нужно! – говорю с надрывом, и слезы наполняют глаза, готовятся перелиться через край."

"Разворачиваюсь и устремляюсь в обратную сторону по коридору. В ту же секунду жалею о том, что сделала. Не хочу я идти к команде! Я хочу в кино с Яром.

Так я думаю до тех пор, пока он не хватает меня за локоть. Рывком поворачивает к себе. Смотрит на меня диким зверем. Серые глаза в темноте пустого коридора кажутся черными.

Мы стоим очень близко, почти прижавшись друг к другу, потому что от его резкого движения я по инерции влетела в его грудную клетку.

– Жень… – говорит Ярик растерянно, как будто о чем-то просит. – Женя.

Я в силах только произнести в ответ его имя:

– Яр.

Дышим надрывно. Обжигаем друг друга мешаниной из чувств. Но тянемся друг к другу, прижимаемся сильнее. Шмелев отпускает мой локоть и кладет ладонь мне на поясницу. Второй аккуратно убирает распущенные волосы с плеча и скользит на затылок. Я застываю, мне не вдохнуть. Мне так приятно и одновременно очень больно. Медленно поднимаю руки и кладу их ему на плечи. Сжимаю пальцы так сильно, будто пытаюсь через толстовку добраться до кожи. Мне просто необходимо убедиться, что это действительно он и что он стоит сейчас так болезненно близко, стараясь слиться со мной.

– Женя, – снова повторяет Яр шепотом.

На инстинктах подтверждаю:

– Это я.

– Жень… – наклоняется ко мне, не скрывая просительных ноток.

– Падай, – зачем-то говорю я.

Тогда он меня целует. И мы падаем вместе. Летим в пропасть, которая пугает своей чернотой и неизвестностью. Но, кажется, мне уже все равно.

Глава 22

ЯрославУ нее очень красивое имя. Какое-то по-особенному нежное, мягкое.

Но это еще не самое странное мое желание. Больше всего мне хочется ее поцеловать.

Кажется, давно уже сошел с ума от того, сколько раз представлял, как это может быть.

Когда писал эту ерунду в треклятый дневник, по-настоящему не верил в то, что это возможно. Мы с Гольцман? Да вы шутите. Мы то спорим, то совершенно идиотским способом пытаемся подружиться. Какие уж тут поцелуи.