Проект по дружбе

Там действительно начинает заниматься рассвет. Вновь поворачиваюсь к Жениному отцу. Он замечает:

– Думал, вы уйдете.

– Мы упрямые, – хрипло отвечает Долин, с трудом усаживаясь рядом со мной, подтягивая к себе длинные ноги.

– Или глупые, – иронизирует Владимир Ильич, отпивая кофе из маленькой кружки, – пол холодный, могли застудить что-нибудь. Что-нибудь особо нежное, пацаны.

Он над нами насмехается, это понятно. Но я уже видел его злым. Сейчас он точно не злится, просто по-доброму потешается как взрослый состоявшийся мужчина над малолетними дураками.

Откашлявшись, Тит приветливо улыбается:

– На нас, как на собаке, все заживает. Режим регенерации уровня безбашенный школьник. Здрасьте."

"– Здрасьте, – приветливо кивает ему Ленин, а теперь против воли в моей голове маячит именно это прозвище, – вас стало больше, да?

– У Жени много друзей, – скупо поясняю я.

Ее отец зажимает сигарету губами и достает из кармана спортивных штанов зажигалку.

– Итак, друзья Жени. Я впечатлен.

– Она в порядке? – перебиваю нетерпеливо. – Она дома?

– Она дома. Со вчерашнего дня спит. Расскажете, из-за чего?

Мы замолкаем и переглядываемся. Говорить никто из нас не хочет. Но не потому, что не доверяем.

Закусываю щеки изнутри. Потом неуверенно отвечаю:

– Женю кое-что расстроило. Но я не уверен, что можно обсуждать это за ее спиной.

– А если не захочет, но это важно?

– У вас ведь не было еще возможности пообщаться? – хмурюсь я. – Спросите ее. А потом посмотрим. Нужно будет – утаивать не станем. Но поговорите сначала с Женей.

Ленин кивает. Отпивает кофе, глубоко затягивается, щурится на нас сквозь дым и жестко интересуется:

– Это кто-то из вас, троих дебилов, ее обидел?

– Нет, – отбиваем нападку в три голоса.

Несколько секунд он всматривается в наши лица.

– Идемте в дом, друзья Жени. Умоетесь, кофе попьете.

Мы резво поднимаемся, подхватываем вещи, включая Женины сумки.

Долин силится выглядеть добродушным обаяшкой, но в голосе явственно проступает неуверенность:

– А Ольга Андреевна… Она не будет против?

– Конечно будет, – беспечно отзывается Ленин, но уже топает вперед по коридору.

Снова переглянувшись, мы идем за ним. Сердце у меня в груди неистово колотится.