Проект по дружбе

Чувствую себя обессиленной. Все потратила на то, чтобы выдать на публику правильную реакцию. По крайней мере, на мой взгляд. Знать бы еще, что в действительности верно. Может быть, я вообще повела себя как идиотка?

– Разве не на английский?

– Что-то нет желания.

– Жень, – Ярик тормозит меня за локоть и разворачивает к себе, – ты обиделась?

Я огрызаюсь:

– Нет, Яр, обрадовалась!

– Ты ревнуешь? – уточняет он торжествующе.

Смотрю на него и хочу то ли поцеловать, то ли пощечину влепить.

– Чем ты так доволен, позволь спросить? – спрашиваю ядовито.

– Влюбилась, что ли?

– Ярик!

– А что? Не так? – он отходит, разводя руки в стороны. – Ты Язову одним только взглядом на клочки порвала!

– А что мне нужно было делать? Любоваться тем, как она на коленях у тебя сидит?!

– Так она не сидела. Ты же видела, что я ее оттолкнул.

Я вынуждена сдать назад:

– Видела.

– Ну а что тогда?

– Приревновала, – признаю нехотя.

Шмелев подходит и крепко меня обнимает. Нежно гладит по волосам, по спине. Говорит таким тоном, словно баюкает:

– Это даже приятно, Жень.

– А чего они лезут? – выдаю по-детски обиженным тоном.

– Уверен, это скоро прекратится. Может, сбежим с пар?

– С ума сошел?

– Ты же староста, Жень, – искушает Шмелев, – даже пропуск можно не ставить в ведомости!

Я вздыхаю:

– Ты очень плохо на меня влияешь. Это неправильно.

– Иногда можно позволить себе расслабиться. Нельзя все время быть идеальной, ты так с ума сойдешь.

– Я и так уже чересчур расслабилась.

– Неправда. Но не бойся, я тебя научу.

Отстраняюсь как раз вовремя, чтобы засечь его хитрую улыбку.

Качаю головой:

– Тогда я тоже должна тебя чему-то научить.

– Уже учишь, маленькая.

– Чему?

– Не знаю. Но я меняюсь, разве это не заметно?

Вынуждена признать, что он прав. Может, это не просто влюбленность? Кажется, мы с ним действительно нужны друг другу.

– Так что? – Яр обхватывает мое лицо ладонями. – Сбежим?

– Но пропуски я поставлю!

– Похоже на компромисс, – ухмыляется он.

Мы идем в кафе и берем на двоих один огромный десерт. Мороженое с кучей взбитых сливок, вафлями и какой-то яркой посыпкой. Едим из одной тарелки, и я стараюсь не думать о том, сколько калорий сейчас получает мой организм. Чисто теоретически – на сколько я могу поправиться, съев даже треть этой тарелки? На три килограмма? На пять? Боже мой, я же раздуваюсь с каждой секундой!

– У тебя в роду были цыгане? – уточняю у Ярика.