Призрак моей любви

– Вы всегда такой властный и бесцеремонный?

– Только когда чувствую, что кто-то наверняка заупрямится из чистого безрассудства. – Выражение ее лица показалось Алексу таким забавным, что он не удержался от смеха. – Вдобавок я предпочитаю считать это галантностью.

– В самом деле? – протянула Джоан. – Видимо, это означает, что я беспомощная девица, попавшая в беду, и вы один можете меня спасти, Сэр Галахад?

Сама того не ведая, она задела его за живое. Джоан не единственная назвала Алекса так.

– Вы уловили мою мысль.

Джоан покачала головой, будто укоряла отбившегося от рук мальчишку.

– Надеюсь, вы не ждете от меня восторженных благодарностей?

Рассерженная, она была так восхитительна, что Алекс снова весело рассмеялся.

– Нет, простого «благодарю» будет достаточно.

Скоро, слишком скоро, он донес девушку до дверей спальни.

– Ну что, ничего ужасного не случилось, верно?

Казалось, Джоан готова была возразить, но добродушие взяло верх. Губы ее изогнулись в улыбке.

– Не хочется жаловаться и брюзжать, когда меня доставили до дверей так быстро и с удобствами. Пожалуй, я запрячу поглубже свою гордость и просто поблагодарю вас.

Он широко улыбнулся.

– Весьма умно.

Он едва не поцеловал ее в нежные алые губы, но вовремя себя одернул.

Господи, да что на него нашло? Чувство было такое, будто поцеловать ее – самая естественная вещь на свете.

Наверное, девушка угадала его мысли, потому что вдруг перестала улыбаться и осторожно отступила на шаг.

– Спасибо, сэр Алекс, – повторила она, прежде чем скрыться в комнате.

Алекс постоял еще немного перед закрытой дверью, прежде чем повернуть назад и вернуться к себе в спальню. Но долго еще не мог заснуть, вспоминая странную встречу с Джоан Комин.

Глава 4

Алекс уже думал, что военный совет никогда не закончится. Де Бомонт, комендант замка, и граф Пембрук, крупнейший военачальник, все утро соревновались и мерились своими достижениями, хотя, если честно, ни один не заслуживал доброго слова.

Два самых влиятельных вельможи короля Эдуарда, казалось, упивались звуками собственных голосов, а исход проклятой войны их вовсе не интересовал.