Притворись влюбленной

Маловероятно, что она со всеми близко дружит, и, будь я стервой, сказала бы, что она просто выделывается и любит, чтобы все перед ней расшаркивались.

Но у Люси сегодня особенный день, и я, пожалуй, подарю ей особенный подарок – не буду стервозничать. И вдобавок набор столового серебра, который мы купили в складчину с Леной и Талли.

В отличие от меня Лена достаточно быстро переключается в стервозный режим: едва мы переступаем порог уродливого, смахивающего на здоровенный коровник здания, где и будет проходить церемония, она хватает нас с Талли под локотки и негромко шипит:

– Боже ты мой, она это серьезно? Эти ее извинения, что они хотят сэкономить на торжестве, только семья и близкие друзья, «поэтому, к сожалению, приглашаем вас без вторых половинок», – просто чушь.

Талли согласно бурчит, пока мы высматриваем среди впритирку сидящих гостей тех, кого знаем с университета. Лица у всех выражают досаду, и я их не виню.

Впервые я разделяю их праведный гнев: я тоже могла бы прийти с парнем.

Я тоже могла бы щегольнуть тем, что у меня появился кто-то особенный и, значит, моя жизнь не хуже, чем у других. Я вспоминаю, как Люси недавно поздравила меня с появлением бойфренда, приписав: «…наконец-то!» Одна мысль об этом заставляет скрипеть зубами.

Хотя, может оно и к лучшему.

Когда-нибудь я все им объясню. И они меня поймут. Все будет в порядке.

Когда-нибудь. Но только не сейчас.

– А я говорила, что надо было купить мельницы для соли и перца, и хватит с них, – ворчит Лена, имея в виду дорогущий набор столового серебра, который она кладет в общую кучу подарков на специально предназначенный для этого столик.

Мы проходимся по залу в поисках свободных мест. Несмотря на то что за последний месяц я побывала уже на двух свадьбах, в моей жизни было не так уж много подобных церемоний. Четыре или, может, пять. Но даже мне понятно, что сегодня перебор: брат Люси решает спеть (и, помимо прочего, исполняет «My Heart Will Go On» из «Титаника»); клятвы у алтаря длятся вечность, три раза гости начинают читать стихи, а священник выдает длинную речь, достойную романа.