Придворный Медик. Том 2

Знаю, — нервно подбирая ключ, ответил он. — Вы насчёт дворецкого Шолоховых. Я уже догадался.

Ключ, наконец, подошёл, и Кустов провалился в кабинет, чуть не споткнулся о порог и с трудом удержался на ногах. Затем из кабинета послышался его голос:

— Проходите, быстрее. Я сейчас вам всё объясню.

Как только я прошёл за Вадимом Васильевичем, он тут же запер дверь. А затем заявил:

— Прежде чем мы обсудим вашего пациента, хочу дать совет. Забудьте про дворецкого. Не давайте ему никаких справок. Об инвалидности тем более не может быть и речи.

Глава 14"

"Хорошее начало обсуждения. И зачем, спрашивается, я тогда вообще пришёл? Похоже, справку он подписывать не хочет. Но странным мне кажется тот факт, что он уже знает о моём пациенте. Знает, что я собираюсь сделать ему медицинский отвод.

И думаю, эта информация поступила оттуда же, откуда и просьба не подписывать справку. Скорее всего, Фёдор Кондратьев рассказал барону Шолохову, что уже скоро режим его работы изменится.

— Вадим Васильевич, а вы можете доступно объяснять, с каких это пор мы игнорируем пациентов? — я присел на место медсестры, прямо напротив Кустова, и тем самым показал, что так просто я его кабинет не покину. Хочет запретить мне оформлять медотвод? Хорошо. Пусть тогда даст официальный запрет. Документ, с помощью которого я в случае проверки смогу доказать, что отказать пациенту в помощи пришлось по инициативе руководства.

— Павел Андреевич, не нужно считать меня каким-то извергом, — вздохнул заместитель главного лекаря.

Ну надо же! Так просто сознался? Хорошо, а то я уже начал думать, что заместителя тоже подкупили, и он собирается мешать мне в задуманном, несмотря ни на что.

— Я лишь хочу дать вам совет, Павел Андреевич, — продолжил Кустов. — Это не приказ. И, само собой, не повод идти к главному лекарю или другим его заместителям, чтобы доложить о том, что я вам тут поведал. Я слышал о вас много хорошего. И не хочу, чтобы такой способный молодой специалист пострадал из-за придворных интриг.

— Благодарю за беспокойство, но, если честно, Вадим Васильевич, я уже всё решил. Мне совесть не позволит бросить этого пациента, — прямо сказал я.