Пряник с черной икрой

Вот только скорей всего опоздаю, до гимназии минут десять нестись.

– Предлагаю бартер, – оживился Максимов, – я вас подвезу, а вы ответите на вопросы моей анкеты. Для исследований обычно собирают группу, но у меня нет денег на плату участникам. Поэтому Христа ради прошу помочь мне симпатичных людей. Катаюсь специально на метро. Сегодня мне с утра не везет, все отказываются, уже собрался выходить на остановке, где своего Родриго оставил, и тут вы – милая, красивая, стройная, элегантно одетая. Балериной являетесь? У вас такая летящая походка! Прямо на заглядение.

Сергей обошел меня, встал на ступеньку выше, вытащил из сумки паспорт и открыл его.

– Только не подумайте, что я пристаю к вам с развратными намерениями. Я давно и счастливо женат. Есть печать.

Максимов перелистнул основной документ россиянина.

– И детей трое. От вас мне нужны просто ответы на анкету. Быстро домчу вас до места, поговорим по дороге. На своих двоих долго.

– Хорошо, – согласилась я.

– Ох, и не описать, как я вам благодарен! – обрадовался психолог.

Он спрятал паспорт, выудил из безразмерного портфеля айпад и откашлялся.

– Начнем опрос прямо сейчас, на ходу. Ваше имя, отчество, фамилия?

– Евлампия Андреевна Романова, – ответила я.

– Красиво, – одобрил кандидат наук. – Было ли в вашей жизни большое горе?

Я удивилась. Ну и вопрос!

– Не припомню."

"– Спрошу иначе. Была ли в вашей жизни ситуация, когда вы плакали навзрыд?

Я призадумалась.

– Да.

– Отлично. Когда? Если сможете назвать свой полный возраст на тот момент, допустим, пять лет, это будет волшебно.

– Могу даже день сообщить, – улыбнулась я.

– Не верю своим ушам! – обрадовался ученый. – Весь внимание.

– Двадцать третьего августа я шла после дня рождения подруги к машине и попала каблуком любимых туфель в железную решетку перед парковкой, – зачастила я. – Дергала, дергала ногой, но шпилька намертво застряла. Потом появился мой приятель Володя.

– Но это не горе! – опешил Сергей Ильич.

– Нет, настоящее горе.