Пряник с черной икрой

– Хватит возражать! – велела я. – Одежда точно не отстирается, пятна жирные, дорогу какой-то химией обработали.

Мы вошли в огромный торговый центр, я приготовилась бродить по нему пару часов, но прямо у дверей в первом же магазине оказались большие скидки. И там нашлось не только милое платье для Наташи, но еще и кофточка с юбкой. При покупке двух нарядов третий отдавали за один рубль. Поэтому симпатичную блузку Ната получила бесплатно. Вечером, придя за мопсами, чтобы вывести их гулять, лифтерша покружилась передо мной и весело зачирикала:

– Хорошо, что меня машина утром облила, зато вы мне платье подарили.

Сомнительный комплимент от Реутовой Наташа не сочла обидным. На слова «одень пенек» не обратила внимания, обрадовалась второй части фразы Реутовой про ясный денек. Вот как вы отнесетесь к женщине, услышав сие выражение в свой адрес? Я бы подумала, что тетка считает меня пнем, который исключительно красивая одежда симпатичным сделала.

– Миленькая, славненькая зверушка, – продолжала восхищаться Генриеттой девушка, – Фире с Мусей теперь веселей станет. Можно, когда я вечером с собачками гулять пойду, погладить кисочку?

– Конечно, – улыбнулась я.

– Где? – не поняла девушка.

– В апартаментах, – уточнила я.

– Да, да, – кивнула консьержка. – Странно, конечно.

– Что тебя удивило? – спросила я.

Ильина понизила голос до шепота:

– Я никогда про жильцов не сплетничаю. Нельзя о чужих делах другим разбалтывать. Но Юрий Петрович Венькин, которому квартира принадлежит, за границей все время живет.

– Наоборот, все очень понятно, – улыбнулась я. – Думаю, о Венькине вполне можно посудачить, он точно не наш.

– Я не про него сказать хотела, а про Ивана, – прошептала Наташа. – И про Надежду Владимировну. Она умерла. Меня полицейский опрашивал. А я ему кое-что не рассказала. Потому что никогда про своих не судачу.