Помощница лорда Хаксли

– Если бы она еще могла добавить жизнерадостности старым ворчунам, – язвительно добавил шестой том «Уэбстерской энциклопедии».

– Уверена, немного красоты никогда не помешает, – улыбнувшись, ответила всем сразу, и достала из сумки нарукавники. – А пока, давайте займемся делом.

Правда, мои слова так и остались словами, потому что в библиотеку вошел дворецкий Картер и позвал меня с собой.

– А куда мы идем? – Торопясь за быстро шагающим эрхом, уточнила я.

– Завтракать, – не поворачиваясь, ответил тот.

– Но я не голодна.

Я даже остановилась от удивления.

– И потом, мой рабочий день уже начался.

– Приказы милорда не обсуждаются, – непреклонно заявил Картер и свернул к лестнице.

– Приказы?

Внутри шевельнулось тревожное предчувствие. Вот так и знала, что будет какой-то подвох!

– После завтрака милорд ждет вас в своем кабинете, – подтвердил мои опасения дворецкий.

– Нер Картер, а вы не знаете, зачем?

Я прибавила шаг и поравнялась с эрхом, заглядывая ему в лицо.

– Милорд вам все объяснит, – не поддался Картер.

Он распахнул передо мной двери кухни и, обратившись к кухарке, коротко приказал:

– Накормить.

– Присаживайтесь, нера Грей, – приветливо сказала полненькая розовощекая женщина и расплылась в улыбке. – Вот, попробуйте ватрушки. И чай. Настоящий утренний «Лидлмарк», от него сразу сил для работы прибавится.

Кухарка журчала, окутывала словами, движениями мягких рук, добрым светом глаз, и не успела я опомниться, как уже сидела за столом и пила чай, заедая его тающими во рту ватрушками.

– Да вы кушайте, нера Грей, не смущайтесь, – подвигая ко мне блюдо с румяной выпечкой, приговаривала кухарка. – Обед у нас в два, еще успеете проголодаться. Меня, кстати, Сарой зовут.

– Приятно познакомиться, Сара.

Я улыбнулась женщине, и та засветилась, как огонь в печи, засуетилась, поправляя накрахмаленный фартук и плотно повязанную косынку, смущенно покраснела, наливаясь спелой ягодой. Мне даже вспомнилось любимое выражение гринвилльцев – не женщина, а сладкая малина. В наших краях как раз таких, как Сара, считали красавицами – пышных, большегрудых, со сдобными плечами и румяными щеками.