Помощница лорда Хаксли

Она медленно повернулась ко мне, и я замерла, не в силах поверить в то, что вижу. Мама – совсем такая, какой я ее помнила, и в то же время другая – смотрела на меня своими зелеными глазами и улыбалась удивительно нежно и ласково, отчего по моим щекам сами собой потекли слезы. В первый момент я не осознала, что одета она в белую одежду, напоминающую арайи гирхских женщин, и что на лбу у нее светится серебряный обруч. Как и не сразу заметила золотые браслеты на тонких обнаженных руках. И лишь спустя время поняла, что волосы, которые мама всегда собирала в строгую прическу, сейчас свободно лежат на плечах, и ветер ласково играет с каштановыми локонами.

– Матушка…

Уронив кувшин, я шагнула вперед и протянула руку, надеясь коснуться тонких, унизанных кольцами пальцев. Но стоило только приблизиться к видению, как оно тут же рассыпалось тысячью песчинок и исчезло, а жрец захрипел и без сил опустился на циновку.

– Вам плохо?

Очнувшись, я кинулась к нему, не замечая бегущих по щекам слез.

– Делиться воспоминаниями с пустыней всегда непросто, – отдышавшись, ответил старик.

– Выходит, я видела ваши воспоминания?

– Да. Именно такой была Лиссандра двадцать лет назад. За несколько дней до своего исчезновения. Мы с ней тогда встречались в последний раз. Я уехал на восток, помогать раненым братьям, а она…

Жрец не договорил.

– Это из-за гонений?

– В Ашварон пришли военные. Храм разрушили, статую Двуликого разбили, жрецов казнили. Все считали, что среди них была и Лиссандра.

Старик тяжело вздохнул и посмотрел вдаль. А я глядела на него и не могла отделаться от мысли, что жрец рассказывает не о моей маме, а о ком-то другом.

– Род Ашту никогда не был многочисленным, – продолжил Араим. – И обычно старшая из женщин по достижении ста лет передавала жреческий посох своей дочери. Фариссе – твоей бабке – было всего пятьдесят, когда она погибла. И Лиссандре пришлось слишком рано взять на себя ее обязанности.

"Старик говорил тяжело, по его лицу градом струился пот, а тонкие губы двигались медленно, с видимым усилием.

– Получается, маме удалось выжить и сбежать в Гринвилл? Она тоже использовала зирту?

– Нет. Зирта подвластна только жрецам. Пустыня, как всякая женщина, не любит соперниц. И покоряется исключительно мужчинам, отдавая свою силу и отбирая ту, что принадлежит нам.