Прибежище богов

– Ага! – ответила Лилия и тут же нахмурилась, – ты мне, Деметриос, зубы не заговаривай, давай скорее раздевайся, ведь время-то идет. Это мы, боги, можем валяться на травке, глядя в небеса, сто лет туда, сто лет сюда – никакой разницы, а у вас, смертных, оглянуться не успеешь – так уже и старость.

– А может, не надо? – густо краснея и морщась, с надеждой спросил я.

– Ты это насчет старости или о том, что надо раздеваться? – вопросом на вопрос ответила Лилия, беззаботно накручивая на палец прядь своих волос.

Глубоко вздохнув, я негнущимися пальцами начал одну за другой расстегивать пуговицы на рубашке, потом снял ее и аккуратно повесил на ветку куста поблизости. Потом пришла очередь кроссовок с носками и штанов. Вскоре я уже стоял перед Лилией в одних трусах, намертво вцепившись побелевшими пальцами в их резинку, и не было такой силы на свете, которая заставила бы меня их снять.

– Не могу, Лилия, – прошептал я, умоляюще глядя на нее, – мне стыдно!

– Ладно, Деметриос, – снисходительно махнула рукой Лилия, смерив меня насмешливым взглядом и, очевидно, наслаждаясь моим глупым и испуганным видом, – не хочешь – не снимай. Это вовсе необязательно… А теперь закрой глаза, расслабься и стой ровно – я буду тебя смотреть.

Ну и хитрюга эта Лилька! Стоит и откровенно насмехается надо мной.

– Деметриос, я же сказала – расслабься, – услышал я вкрадчивый голос Лилии, в котором отчетливо слышались нотки недовольства, – отпусти эти твои трусы и вытяни руки по швам. Даю честное слово, что я не буду их с тебя снимать.

Еще раз вздохнув, я все же отпустил резинку трусов и опустил руки, после чего почувствовал, как пальцы Лилии начали прикасаться к моему лбу, вискам, носу, подбородку, шее, плечам, груди, рукам и животу… Движения ее были легкими, чуть заметными, пальцы обеих рук порхали, как во время игры на пианино, и по мере этой странной процедуры я чувствовал, как проходит головная боль, в ушах перестает стучать кровь, а руки и ноги наливаются силой и бодростью.