Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

 — Не ради титула и владения этим поместьем, а просто ради твоей безопасности. Прошу тебя!

Сердце заколотилось, как безумное. Как же захотелось поверить ему! Как же захотелось, чтобы эта искренность, так ярко звучащая в словах, оказалась настоящей, чтобы это не было уловкой и искусной игрой только для того, чтобы сломить мое сопротивление. Но разве я могу верить? Боже, разве могу?

— Чем докажешь? — вырвалось против воли.

— Тебе же недостаточно слов, правда? — уточнил Ворон тоскливо.

— Недостаточно, — ответила я честно.

— Тогда скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? После какого поступка ты доверишься мне? — он огорошил меня своим вопросом, потому что ответа на него я не знала.

— Без понятия… — ответила на выдохе. — Наверное, мне просто нужно время…

— А вдруг времени у нас уже нет? — пробормотал Ворон, чем несказанно меня удивил.

Я медленно отстранилась.

— Почему нет? — заглянула в его колдовские зеленые глаза. — Разве у нас не вся жизнь впереди?

— Не уверен, — ответил Ворон прямо. — Если мы не поженимся до того, как король узнает о смерти твоего мужа, возможно, меня выбьют из поместья его солдаты…

Мои брови взлетели вверх.

— И ты так открыто об этом говоришь? Ты же понимаешь, что я могу воспользоваться этим? Могу написать королю, и он приедет и изгонит тебя…

— Я показываю, что доверяю тебе, Евангелина, — прошептал горец смиренно. — Моя жизнь в твоих руках. Бери ее!

Я смотрела в его лицо — красивое, волевое, серьезное — и впервые за долгое время не начала сравнивать с Ксандером.

— Ты в моем сердце, Евангелина, с самого первого дня, как я тебя увидел, — произнес молодой человек приглушенным шепотом. — Ты можешь мне не верить… можешь назвать это глупостью, но я не лгу. Боги мне свидетели. Ты не представляешь, что творилось в моей душе, когда я наблюдал за тобой в первый раз, — легкая мечтательная улыбка тронула его губы.

Пока горец изливал своё сердце, я всё больше удивлялась. Наша первая встреча произошла в темнице. Ничего особенного между нами не происходило, восхищаться было нечем. Так что же он такого разглядел во мне тогда?

— И что же тебя поразило во мне больше всего? — уточнила я, прищурившись.