Представитель (ПВ-6)

Этот прием был мною запротоколирован и сейчас активно применяется на других участках фронта. Даже вон, вы сегодня его использовали, — мотнул я головой в сторону штабных офицеров, косившихся на нас. — Прием назван в честь генерала, я здесь никаким боком не значусь. Чужой славы мне не нужно. А вот повысить боеспособность нашей армии — да, для того меня и назначили представителем Ставки. Потому мне товарищ Сталин и доверяет настолько, что отдал решение о вашем снятии или оставлении на посту в мои руки.

Так может, вы перестанете думать лишь о себе и своей славе, а поработаете на общее благо нашей родины?

В штабе воцарилась тишина. Командиры и так-то особо не шумели, прислушиваясь к нашему тихому разговору, а тут и вовсе словно онемели. Даже шуршать бумагами почти перестали, силясь расслышать, что скажет их маршал.

Василий Константинович угрюмо молчал. Мне казалось, он лихорадочно размышляет — правду я говорю, или за моими словами скрывается какая-то уловка. Наконец он ответил.

— Что вы хотите услышать?

Впервые он перешел от панибратского «ты» к уважительному «вы», что я счел хорошим знаком.

— Мне нужен ваш отчет — какие тактики вы применили в Манчжурской операции, и почему действовали именно так, а не по-другому. Какие предпосылки были в ваших действиях. Наличные силы, мотивация подчиненных вам войск и союзных сил. Это я о бойцах товарища Мао, — уточнил я. — Какие договоренности были между вами. Москве и товарищу Сталину нужна полная картина, без прикрас.

Если вы шли в разрез с действующим уставом — не стесняйтесь это указать, как и причины, побудившие вас так поступить. Пропишите, почему вы отклонились от устава, если это было, возможно некоторые его положения устарели. Это естественный процесс и для усиления нашей армии мы не должны бояться его править. Также я бы хотел получить такой же отчет от адмирала Кузнецова. Его действия в этом бою были блестящими. Опыт тихоокеанской флотилии обязан быть осмыслен и распространен среди всего советского флота.

Василий Константинович покряхтел и махнул рукой, подзывая к себе своего начштаба."

"— Григорий, — начал он, когда к нему подошел какой-то генерал. — Похоже, этой ночью мы не выспимся. И позови Николая. Ему тоже отдохнуть не удастся, — тут он покосился на меня и ехидно добавил, — Москва требует отчета.

Глава 16

Апрель — май 1938 года

В Москву я вернулся через неделю, привезя с собой толстую стопку бумаг.