Представитель (ПВ-6)

— Вы возможно знаете, что Турция старается придерживаться нейтралитета. После поражения в прошлой Великой войне, их сильно ограничили, а стоящий сейчас у власти Мустафа Ататюрк строит светское государство по нашему образцу.

— И в качестве «нейтралитета» он не пропускает наши военные корабли, а проходящие суда досматриваются, — заметил я.

— Нам удалось договориться с президентом Турции о возможности прохода ваших судов. Беспрепятственной.

— И что он потребовал взамен?

Я очень сомневался, чтобы Франции далось это согласие «бесплатно».

— Вы должны перестать притеснять турков и тяготеющих к ним граждан в вашей стране.

— У нас их притесняют? — удивился я.

— Вы об этом не знали?

— Я не интересовался вопросом, — честно признался я. — Но если вы правы, то этот вопрос необходимо проработать. Однако представления о притеснении у турецкого президента и у нас могут сильно разниться.

— Скажу по секрету, — продолжил посол, — есть шанс и вовсе включить Турцию в наш союз.

— Каким образом?

— Усиливающиеся позиции Германии и особенно союз с Великобританией вызвал настороженность в Стамбуле. Вы с Турцией соседи, как и мы. И если мы проиграем, то новыми соседями для них станут британцы. А это не то соседство, которое по нраву президенту. Он согласен с ними сотрудничать, но зная аппетиты и нравы Лондона, не хотел бы видеть у собственных границ.

— То есть… — сделал я паузу, предлагая мужчине закончить мысль.

"— Если мы будем проигрывать, он однозначно примкнет к нашим врагам. Таков Восток. Но помогать им прямо сейчас не будет, и главное правило Стамбула на текущий момент — сохранить баланс сил в регионе. Коалиция против нас выглядит весьма внушительно. Потому вообще стало возможным подобное предложение. Не упустите момент.

Сказав все, что хотел, Филипп Мореу оставил меня одного в глубоких размышлениях. Тут же подошел и Роман Владимирович, поинтересовавшись, что хотел француз. Скрывать ничего от опытного дипломата я не стал.

— По поводу народов, тут я думаю, Ататюрк имеет в виду народы Кавказа. Регион для нас крайне значимый, а кроме силы местные другого закона не знают, — вздохнул Береговой. — «Притеснения» наши — это просто наведение порядка в регионе. Не думаю, что там, согласятся что-то менять в их отношении.