Представитель (ПВ-6)

Я же лихорадочно соображал — все же сейчас Мария устраивает новую провокацию, по договоренности с поляками, как я сначала подумал, или посол решил меня прощупать и составить собственное мнение, после чего и принять окончательное решение? Вряд ли он будет проводить провокацию без одобрения «сверху». Но в Париже могли дать ему карт-бланш, чтобы действовать самостоятельно. Вот в это я верю больше.

— Доброго вечера, товарисч, — кивнул мне подтянутый Филипп Мореу, входя в помещение.

— Здравствуйте, месье Мореу, — в тон ему кивнул я и неловко встал с кресла, стараясь сделать это так, чтобы не слишком светить своим «конфузом», до которого меня довела своим откровенным поведением его дочь.

Посол сделал вид, что ничего не заметил, и прошел к дивану. Мы расселись, после чего Мария в несколько фраз передала суть нашего разговора, почти при этом никак меня больше не провоцируя. Лишь какие-то машинальные движения прорывались, которые для нее стали уже частью образа жизни.

— Для начала, — заговорил француз, — моя страна не собирается выходить из союза с СССР.

— И потому вы стали подыгрывать полякам сегодня на банкете? — усмехнулся я.

— Пускай они считают, что смогли склонить меня на свою сторону. Тем неожиданнее для них будет завтра. Что касается вашего предложения… оно интересное, — медленно кивнул Мореу. — Но у меня нет полномочий на заключение такого договора. Полагаю, у вас тоже, что вы возможно не знаете.

"— А что касается действий вашей дочери? — бросил я взгляд на Марию и тут же отвернулся. Эта чертовка опять уже чисто из женской вредности попыталась меня спровоцировать, облизнув губы и скрестив руки под грудью, визуально еще больше ее подчеркивая и увеличивая объем.

— Приношу извинения за ее поведение, — невозмутимо сказал Филипп Мореу, — но это было необходимо. Молодым людям свойственна горячность. Мы вас почти не знаем и как вы поведете себя в критической ситуации нам неизвестно. Вот я и попросил ее проверить вашу… устойчивость. Конфиденциально. Если вас это задело, еще раз приношу свои извинения. Мария, — строго посмотрел он на дочь, — прекращай.

Та вздохнула, но наконец прекратила свои ужимки.