Представитель (ПВ-6)

Франкисты затягивают переговоры, потому что ждут этого подкрепления. Если войска Италии доберутся до них, то переговорный процесс можно считать сорванным. Да и перелом в войне в этой стране возможен не в нашу пользу.

— Необходимо сорвать переброску этих войск любой ценой, — тут же отреагировал на новость Сталин. И посмотрел на Георгия Константиновича. — Товарищ Жуков — под вашу ответственность.

Впервые на моей памяти главному «критику» заседаний поручили конкретное дело. Тот тут же подскочил со своего места и «взял под козырек».

Не знаю, с чего вдруг Иосиф Виссарионович решил поручить столь важное дело ему, ведь до того он никак себя не проявил… Или именно поэтому? Так-то Жуков, насколько я успел узнать, был «протеже» сразу двух маршалов — Буденного и Ворошилова. И в Ставке он представлял именно Семена Михайловича, пока тот был на фронте, подменяя его лишь на время, когда Буденного вызывали в Москву. Но очевидно Иосиф Виссарионович решил, что хватит тому быть «говорящей головой». Вот только столь ответственное задание… Вон, и другие смотрят на Верховного с удивлением, но конечно перечить никто не стал.

Дальше отчеты были уже «рутинными» и столь важных новостей в них не было. Покидал Ставку я в смятенных чувствах. Вскоре должен был наступить перелом, это витало в воздухе. Или у нас все удастся, или… о втором думать не хотелось.

Отбросив негативные мысли, я приободрился — сейчас меня уже ждут дома. Люда обещала приготовить яблочный пирог в связи с праздником — Октябрьской революцией.

Поэтому я выбросил лишние мысли из головы и с предвкушением сел в служебный автомобиль. Надо еще в магазины заехать, прикупить детям подарки. Хорошо все же, что я сейчас не в командировке на фронте, а дома.

* * *Жуков был воодушевлен и нервничал одновременно. Он давно хотел проявить себя. Показать, что может командовать большими операциями. Получить свою собственную победу. К сожалению, на западном фронте проявить себя не получалось. Семен Михайлович оставлял его «за себя» только в моменты затишья.

Самому же в такое время повести людей в атаку, зацепиться за «гиблый город», как стали именовать среди бойцов Бреслау, не давал Тухачевский. А спорить генералу с маршалом в боевой обстановке — себе дороже. Очень легко под трибунал попасть и никакие связи не спасут."

"В итоге Георгий Константинович набрался решимости и подошел к товарищу Сталину лично. А то Климент Ефремович хоть и обещал посодействовать, но что-то никак свое обещание выполнить не спешит.