Представитель (ПВ-6)

Больше не было играющего на пианино или рояле сопровождения и картинок с текстом. Да, кадры еще были черно-белыми, зато появился звук. Герои на экране говорили своими голосами. Единственное, что сначала резало слух, и я не сразу понял, почему — почти не было звуковых эффектов. Нет, если заводился трактор или там громко стукнула дверь — это добавили в звуковую дорожку, но вот мелкие шорохи от шагов, шелест колыхающейся на ветру травы и сотни иных подобных звуков, незаметно сопровождающих нас повсюду — этого не было.

Ну и музыкальное сопровождение, которое обязательно присутствует в фильмах будущего и идет фоном, создавая атмосферу, иногда нагнетая перед особо драматичным событием, или наоборот — подчеркивая комичность момента — тоже отсутствовало. Музыка была, но только если герой или героиня сцены пели, да еще перед началом фильма «открывая его» и в самом конце. Недоработка, надо бы сказать об этом Илье Романовичу. Вот монтаж порадовал — склейки сцен очень удачные, когда нужно создают динамичность сюжета, иногда «замедляют» повествование. О подобном у меня как-то был разговор с папой Люды, когда он собственный фильм готовил. Про музыку я тогда вроде тоже упоминал, но или вскользь, или Илья Романович не придал этому значения. Тут режиссером выступал не он, однако вся киношная «братия» внимательно следит за успехами и неудачами коллег по цеху и вполне могли перенять манеру монтажа, или и вовсе позвать сделать монтаж того же человека, который занимался фильмом Говорина.

— Такой хороший фильм! — с восторгом делилась впечатлениями Люда.

— И как снимать стали, ты заметил? Как давно мы в кино не ходили, раз столько пропустили.

— Давненько, — согласился я. — Но им есть еще к чему стремиться.

— Это к чему же?

— Помнишь сцену, где Василий подкрадывался к Тамаре? Ну там, где она стоны издавала и он думал ее за изменой застать, а в итоге оказалось, что она сапоги сняла, которые ей малые были, и от этого наслаждение испытала?

— Да, смешное у него лицо было, когда он сначала на нее с обвинениями кинулся, а затем сапоги увидел, что сам и подарил, и от нее же сковородкой огреб, — рассмеялась Люда.

— Вот там можно было музыкальные звуки добавить. Сначала нарастающее напряжение, интригу создать, а затем — какой-нибудь веселый мотивчик, под который он от нее убегал и извинялся.

У жены было хорошее воображение, и улицу снова огласил ее заливистый смех.

— Да уж, точно — это было бы шедеврально.

— Вот и я о том же, — улыбнулся я в ответ.