Предательство

Волчий свист и наводящие комментарии мужчин у машины заглушались стуком моего пульса в ушах, а когда Ноа просунул язык в мой рот и стал массировать мой язык своим, я забыла о том, что нужно подыгрывать. Я прижалась к нему всем телом, сильно вжимаясь в растущую под мной выпуклость.

Его руки по—хозяйски сжимали мои бедра, когда он подавался вверх, а я — вниз. Мое тело болело, пульсировало от желания чего— то большего, а я не понимала, что происходит."

"Его вкус был пьянящим, его ощущения не были похожи ни на что, что я когда-либо испытывала раньше.

Ноа был повсюду, доминировал надо мной, давал, мучил, пробовал и брал. Я полностью подчинилась его прикосновениям, мое тело полностью доверилось ему.

Все закончилось так же быстро, как и началось, и Ноа отстранился, губы его были набухшими и влажными.

— Она моя, — сказал он смертельно спокойным тоном, потянув меня за бедра вперед. — И я не делюсь.

Человек, которого Ноа назвал Гонсалесом, поднял руки в знак отступления.

— Без проблем, парень, — усмехнулся он, отхаркивая шарик мокрóты и сплевывая его на гравий.

— Сучка твоя.

После этого все произошло так быстро, что я как бы потерялась в этой суматохе.

Мы с Ноа вышли из машины, он крепко поцеловал меня в губы, а затем взял за руку и потащил в сторону костра.

Я пошла с ним, потому что, скажем прямо, либо оставаться с ним, либо рисковать с пятьюдесятью другими рогатыми чуваками вокруг меня, и сейчас я была готова держаться за дьявола, которого знала. Я стояла, как маленькая послушница, которой и должна была быть, пока Ноа разговаривал с несколькими мужчинами у костра.

Я держала голову опущенной, ни с кем не разговаривала и ни разу не выпустила Ноа из виду. Я понятия не имела, что происходит — атмосфера была невероятно холодной — и что Ноа делает с этими сомнительными мужчинами, но впервые в жизни я действительно чувствовала себя жалкой.

Вот она я, одетая в пижаму и тапочки—носки, и сижу как собачонка перед мальчиком, чья сестра целенаправленно превращала мою жизнь в мучение с самого лета.

И в довершение всего я промокла до нитки — благодаря матушке—природе, которая решила превратиться в угрюмую дождливую суку.

Когда Ноа снова появился рядом со мной, он осторожно взял меня за локоть и повел обратно к машине.

— Мне нужно кое—куда отойти, — сказал он низким голосом. — Оставайся здесь и жди меня.

Он открыл дверь машины и ждал, что я послушно заберусь внутрь. Но я не залезла.

Я вернула себе свои женские яйца и не собираюсь терпеть его дерьмо.