Предательство

Наша третья ошибка заключалась в том, что нас поймали.

К черту все, я ни о чем не жалею. Наша единственная ошибка заключалась в том, что нас поймали...

Мы поплелись обратно в святилище моего дома, как только Элли открыла входную дверь, смеясь до упаду, а затем мы продолжили допивать бутылку водки.

Конечно, Элли не сдалась без боя и послала за нами тяжелую артиллерию.

Но я клянусь, я действительно не знала, что это Ноа стучит в дверь, и Хоуп тоже не знала, когда она выплеснула миску с водой из окна моей спальни ему на голову.

Я все еще съежилась, вспоминая, как я распахнула дверь и бросила ему в лицо тот мешок с мукой. И как близко я была к тому, чтобы намочить штаны, когда Ноа ударил кулаком по деревянной панели моей двери — в миллиметре от моего лица...

Элли определенно усилила свою игру. Когда я открыла свой шкафчик сегодня утром, Элли и ее стая гусей оскорбили меня словесно. Я не была слабачкой, но когда восемь девушек толпятся вокруг тебя, издеваются над тобой и разбирают твою внешность, это как-то портит весь день.

И это была только Элли.

Я могла только представить, какую извращенную и мерзкую месть Ноа приготовил для меня...

— Если я перестану говорить, это не остановит его, — поддразнила Хоуп.

— Я думала, ты сказала, что он плохая новость, — огрызнулась я. — Держись от меня подальше?

— Тшш, кто я такая, чтобы говорить тебе, что делать. — Ухмыляясь, она наклонилась ко мне и прошептала мне на ухо. — Значит, Эш была в ванной и подслушала, как Элли разговаривает со своими друзьями.

— Я слушаю, — сказала я ей, наклоняясь ближе.

Хоуп усмехнулась. — Так что, я думаю, я знаю, почему маленькая мисс—сама—за—собственной—жопой так сильно на тебя настроена.

Приложив руку к моему уху, Хоуп прошептала: — По словам Элли, Ноа питает слабость к одной блондинке—ирландке по соседству.

Мои глаза расширились, и я повернулась, чтобы посмотреть на Хоуп.

— Он ненавидит меня, — пробормотала я. — Я разбила его машину... — Он поцеловал меня.

— Подумай об этом, Тигс, — взволнованно сказала Хоуп. — Это объяснило бы, почему Элли—змея была более ядовитой, чем обычно — она всегда была безумно ревнивой ко всем, с кем был Ноа.