Предательство

— Будь осторожен, Ноа, — сказал он мне странно серьезным тоном. — Это будет очень больным падением, малыш, и обратного пути нет.

Надеюсь, она стоит того.

***

Ноа

— Чего ты хочешь, Гонсалес? — спросил я ровным голосом, мысленно окидывая взглядом окрестности. Это было середина дня, неделя до Рождества, и он появился у меня дома с моей идеально отполированной машиной на буксире.

Либо я заслужил уважение главаря банды на прошлой неделе, либо меня вот—вот заберут в горы и сломают коленные чашечки. Ни то, ни другое не сулило мне ничего хорошего.

Мортико Гонсалес был не тем человеком, с которым я собирался снова иметь дело."

"— Что с лицом, Мессина? — усмехнулся он, засовывая мясистые руки в карманы джинсов, когда он прислонился к моей машине, которая в настоящее время была припаркована на моей подъездной дорожке. — Все еще злишься из-за той девушки? У меня на шее задергалась жилка.

— Моей девушки, — холодно сказал я, чертовски надеясь, что Тиган сегодня утром пошла в школу, потому что если бы она услышала, как я называю ее своей девушкой, у нее, скорее всего, случился бы истерический припадок.

— И да, Джи, можешь поспорить на свою задницу, злюсь я все еще или нет. — Он вывел из строя мой чертов предохранитель, не придавая значения тому, что он сделал...

— Я понял, — уговаривал Гонсалес, подняв руки в воздух. — Она твоя. Ты не делишься. Я зашел слишком далеко.

— Смотреть в ее сторону — это уже слишком, — огрызнулся я, наполняясь яростью, когда образ его грязных рук на Тиган терзал меня.

— Когда ты кладешь на нее руки, это выходит на совершенно новый уровень.

Он провел рукой по своим смазанным волосам на затылке и тяжело вздохнул.

— Ну, злишься ты или нет, сделка есть сделка, малыш. Ты выполнил свою часть сделки, — прохрипел Гонсалес. Подняв руку, он ухмыльнулся и бросил мне мои ключи. — И в отличие от твоего отчима я человек слова.

Я поймал их в воздухе, но остался там, где и был — на крыльце, молчал, не доверяя его словам.

Мужское слово ничего не значило для меня…

— Ты найдешь свое вознаграждение в бардачке, — добавил он, прежде чем вытащить телефон из кармана и нажать несколько кнопок.

— Какой позор, — размышлял он, изучая мое лицо. — Такой талант пропадает зря… если тебе когда—нибудь надоест быть сучкой своего отчима, ты позвонишь мне.

— Я что-то упускаю? — спросил я его, не понимая, что происходит. Да, я выполнил свою часть сделки и вывел Кортеса из строя, но, черт возьми… я потерял с ним всякую связь.