Предательство

— Я помогу тебе перебраться, но сначала мне нужно перепрыгнуть стену. — Я не могу, — прошипела я. Это было правдой. Мои руки были прикованы к его рукам в страхе. — Пожалуйста... Ноа зарычал и пробормотал какое—то ругательство, прежде чем пригнуться."

"— Забирайся ко мне на спину, Торн, — приказал он, и я так и сделала, решив проигнорировать его насмешку. Я хотела жить, а обзывательства и язвительные реплики сейчас были не в приоритете.

Я обхватила Ноа ногами за талию и держалась за него изо всех сил.

— Черт возьми, Тиган, убери руки, — проворчал он.

— Прости, — прошептала я и убрала руки с того места, где закрывала ему глаза.

— Держись крепче, — приказал он, и я крепче прижалась к его шее. Я почувствовала его кадык под пальцами. — Не... так... крепко, — простонал он, крепко обхватывая мои голые бедра. Горячая вспышка желания ударила мне прямо в пах, и то, как Ноа двигался, толкая нас, пока перелезал через стену, никак не способствовало снятию напряжения в моем теле.

Пульсация усилилась, и я застонала, когда он спрыгнул на землю, а мой клитор получил несколько серьезных ударов один на один от его спины.

— Ты действительно напугана, да? — спросил Ноа более мягким тоном, когда мы подошли к его задней двери. Его дыхание щекотало мое предплечье. — Все твое тело дрожит.

— Ммм, — это все, что я ответила, все, что я осмелилась себе позволить сказать, когда слезла с его спины и нервно переминалась с ноги на ногу.

— Где сегодня твоя семья? — спросила я, когда Ноа открыл дверь и впустил нас внутрь.

— Хватит задавать вопросы, — пробормотал он, закрывая за мной дверь.

— Ты дома один? — Мои глаза проследили за его движениями. — Совсем один?

— Да, я дома один, пожалуйста, не звони в службу опеки, — передразнил Ноа, закатив глаза. — Мне восемнадцать, Тиган, а не восемь.

— Я не имела в виду... — Я почувствовала, как покраснели мои щеки.

— Что ты делала на улице? — Его карие глаза внимательно изучали меня, и я почувствовала, как покраснели мои щеки. — Я боюсь темноты, — пролепетала я.

— Ты боишься темноты, поэтому выходишь на улицу в темноту, — раздраженно заявил он, стоя спиной к двери и хмурясь на меня. — Ты мокрая.

— Что? Нет, не мокрая, — возразила я, писклявым и высоким голосом, незаметно скрестив ноги

— Ты промокла, — поправил он меня.