Предательство между нами (СИ)

Блин, я элементарную вещь сохранить не смогла, потеряла в первый же день. Не понимаю, откуда такое ощущение, но... Мне кажется, я сегодня не только тот несчастный браслет потеряла, но и все самое лучшее, что было в моей жизни. Чувство надвигающейся беды не оставляет ни на минуту.

Вытерев слезы, тянусь к телефону. Хочу набрать Олесю и рассказать все, что происходит в моей жизни, высказаться и хоть чуточку опустошить душу, рассказать ей о своих переживаниях, но почему-то откладываю мобильный и слишком резко поднимаюсь на ноги.

Мне немедленно нужно разобраться с Настей. Поставить ее на место. Она играет в очень опасную игру, где я, кажется, буду проигравшей. Она сумела убедить Антона, если и на мозги Виктора начнет капать... А такими шагами она точно и его убедит в моем предательстве... То я просто не выдержу этого удара. Амиров обязан верить мне, а не той дряни, которая без сомнений играет на два фронта. Но я, черт возьми, не знаю, как ее вывести на чистую воду. Впервые чувствую себя такой беспомощной, хоть и умом понимаю, что Виктор ничего такого не делал, чтобы я в нём сомневалась.

Он же поверит мне, верно? Он же не станет подозревать меня в том, чего я не делала?

Хотела бы я быть уверена в нем на все сто процентов. Но я ловлю себя на мысли, что это не так. Увы, интуиция подсказывает, что мне будет нелегко.

— Здравствуй, Марина, — говорю, зайдя в отдел, где работает Антон. — Мне Настя нужна.

Девушка, которая улыбалась мне буквально секунды назад, поднимается с кресла, но опускает глаза.

— Не знаю, — мотает она головой.

— Ее нет здесь?

— Нет, ушла буквально час назад. Когда ребята собрались там, — она кивает в сторону кабинета Антона.

— Ты плакала, что ли? Почему у тебя глаза красные? — взяв ее за подбородок, заставляю поднять голову и посмотреть на меня. И тут девушка всхлипывает, прижимается ко мне. Но быстро берет себя в руки и отстраняется. — Прости, я...

— Выкладывай, — перебиваю я. — Никому не скажу, обещаю.

— У меня сын болеет, — начинает она неучеренно.

Я закатываю глаза. Наверное, от этого имени меня долго будет тошнить.

— И ты осталась только потому, что Антон не разрешил? Разве ребенок не важнее?

— Важнее, конечно.