Предатель. Ты не узнаешь о сыне

- Если бы это было правдой, то ты не сбежала бы из клиники через окно, - рычит он, наступая на меня. - Но ты лишний раз доказала, что я прав.

Нервно сглатываю и поджимаю губы, испытывая жуткое разочарование. Да, проще уже сказать Радову о сыне, но где-то в глубине души по-прежнему остается крохотная надежда на то, что нам все еще удастся сбежать. А если я прямо сейчас во всем признаюсь, то окончательно обреку себя на провал.

- Я сбежала потому… - едва успеваю произнести, как вдруг Радов резко подается вперед, но вовсе не в мою сторону.

А когда поворачиваю голову, вижу, что он держит Ваню вверх тормашками, и сын начинает плакать.

- Смотреть надо за ребенком. Он чуть не упал, - цедит Радов, и я тут же забираю Ваню из его рук. - Если бы я сейчас не оказался здесь…

- Если бы ты не оказался здесь, - перебиваю его, - То я бы спокойно следила за сыном, и он не попытался бы упасть. - Ты только беды нам приносишь. Оставь уже нас!

- Довольно! - рявкает Радов, и я вздрагиваю, зато Ваня на удивление замолкает.

Видимо, сынок в таком же шоке, как и я, раз даже звука не может издать.

- Я даю тебе последнюю возможность поехать сейчас с сыном и находиться вместе с ним до тех пор, пока не придет результат теста, - чеканит Радов. - Но если еще раз попытаешься сбежать, то я обещаю - сына ты вообще больше не увидишь.

-Какая же ты сволочь, - на эмоциях произношу я и швыряю свои вещи в сумку, второй рукой удерживая сына. - Все должно быть так, как хочешь ты. И плевать тебе на то, что это за гранью человечности.

"- Ты абсолютно права. Все должно быть так, как хочу я. И будет, поверь на слово.

- Я знаю, что ты за человек, так что даже не сомневаюсь в твоих словах, - фыркаю я и проношусь мимо Радова на выход из номера.

- Меньше резких движений, - шепчет он мне на ухо, схватив за плечи. - Будешь послушной девочкой, и тогда я еще подумаю над тем, чтобы пожалеть тебя.

Глава 10

Столько времени прошло, столько слез пролито из-за Радова. А от его шепота до сих пор ко коже бегут мурашки. Как и в прежние времена, мое тело охотно откликается на этого жестокого мужчину.

- О чем ты? - спрашиваю я, повернувшись к Радову и взглянув в его темные глаза, в которых пляшут озорные черти. - О какой жалости ты говоришь?

- Ну, например, я могу позволить тебе остаться рядом с сыном, - с ухмылкой отвечает он, изогнув бровь. - Но это будет зависеть только от твоего поведения.