Позывной «Пантера»

Муж Татьяны, Минзакирия Резо, также по профессии учитель, не мог набрать нужной суммы, которую требовали чеченские боевики за свободу его жены.

Вначале в подвале добротного дома их было трое – Татьяна и двое мужчин, а в конце года появился еще один тяжело раненный русский парень. Одежда на нем была гражданская и явно не с его плеча, он был невысокого роста, худенький. Татьяна с первого взгляда определила в нем военного. Первое время он не мог даже говорить, ел и пил с трудом, после контузии из ушей и носа часто шла кровь.

Она и стала его медсестрой. Боевики редко давали перевязочный материал, и она вначале использовала на бинты свою сорочку, потом укоротила платье.

– Раны на боку и левой руке были страшными, – продолжала рассказ Татьяна. Голос у нее был грудной, особую красоту ему придавал заметный грузинский акцент. – А он все время пытался прижать руку – наверное, чтобы ослабить боль. А я не давала ему делать этого. Ведь неизвестно, сколько нас собирались держать в плену. Неделя-другая, и рука могла прирасти к телу, тогда только операция, – авторитетно докончила она.

А когда увидела слабую улыбку человека, который опрашивал ее в присутствии ее мужа, чуть обиделась. – Я не только знаю об этом, сама видела. Вот Резо скажет, спросите у него.

– Как вас освободили?

– Никак. Боевики ушли в другое село, и все. Забрали только раненого парня.

– Когда это случилось?

– Точно помню: под Новый год, 31-го числа. Через неделю – 5 января – я была уже дома.

– Это он?

Женщина долго держала в руках фотографию молодого симпатичного парня.

Да, что-то знакомое, но на нее со снимка смотрел совсем другой человек – счастливый, полный сил, улыбающийся. А она вспоминала изувеченного, истекающего кровью мученика. Как тут можно сравнить?

– Знаете, – она долго не решалась вернуть фотографию, – точно не могу сказать. – Глаза и брови вроде бы его, а вот нос... Он у него был перебит. Подбородок... похож.

– Цвет глаз запомнили?

– О, да! Они у него необыкновенного жемчужного цвета.

– Вы говорили о чем-нибудь?

– Он не отвечал ни на один вопрос, боясь, наверное, подвоха.

Ему хоть и было страшно больно, но он часто улыбался, вроде как мечтательно. – Татьяна смахнула слезу, набежавшую на глаза.

– При вас он ничего не рисовал в пещере?

– Рисовал?! Да вы с ума сошли! Он воду пил с трудом. На левой руке не хватало двух пальцев. Ведь он военный?

– Да, офицер.

– Такой молоденький.... Когда найдете его, скажите, что я помню о нем. Это все, извините.