Позывной «Пантера»

Цель в семи километрах восточнее Элистанжи попала в зеленоватое перекрестие. Теперь при любом маневре самолета ракета полетит туда, куда надо.

Пуск. Точное попадание. Четверка «сухих» разворачивается, чтобы нанести еще один удар, потом еще – и вернуться на грозненский военный аэродром.

Строения, пораженные ракетами лазерного наведения на цель, через крышу выбрасывали из себя щепки, обломки кирпичей, отфыркивались гарью, пылью и клубами дыма. Из окон, догоняемые обломками мебели и обрывками одежды, вылетали фрагменты тел чеченских бандитов.

Брата командира грозненского ОМОНа Исрапила Абдулгамидова не разорвало на части, а придавило бетонным блоком. И умер чеченец сразу, не мучаясь. Повезло.

2

Чечня, Грозный

База грозненского ОМОНа располагалась в двух старых кирпичных зданиях. Дорогу к базе преграждал шлагбаум, вход стерегли вооруженные омоновцы-постовые. Жили все по типу командированных из Пензы, Тулы, Питера: все вместе, в казармах.

Ночь. Два чеченца тихо переговариваются, повернувшись друг к другу; их товарищ на нижней койке также не спит, но участия в разговоре не принимает.

– Слушай, ты зачем здесь?

– Не знаешь разве? У меня брата убили. Возьму за него кровь и снова уйду в горы.

Кто убил – сосед спрашивать не стал. Может, кто-то из своих, а скорее всего – «федералы» во время зачисток или спецопераций. Вычислит, нажмет на курок и снова поднимется в горы. Пока не вывели 42-ю дивизию, пока еще много командированных из российских городов, нужно спускаться с гор, «виниться», показывать руки и говорить, что на них нет крови.

И бандиты косяками прут с гор, и руки им пожимает лично командующий ОГВ: «Молодцы, ребята! Теперь мы вас проверим и в отдельные отряды скомплектуем. Ну а кто не захочет защищать «честь нации» с оружием, мирной работы хватит на всех».

Жмет им руки командующий Объединенной группировки войск, а на лице не разберешь, что за выражение. И хочется мужику вытащить свой табельный, да кобура закрыта на столько запретов, что пока доберешься до ствола.

Зато «духи» бравируют. Сколько они наших положили, а их чуть ли не с цветами встречают.

– А ты как в ОМОНе оказался?

– Да я ваххабитом был, – звучит прямой, как дорога в ад, ответ. – Командир поверил мне, что я больше не буду ваххабитом. Из банды ушел, а из ОМОНа обратной дороги нет.

Такое чувство, разговор происходит в Северо-Кавказском окружном дурдоме.