Позволь нам случиться

А ведь могла и раньше так промахиваться, но я не замечал! Как и шторы в зале, как ковер в холле, как десятки горшков с зеленью по всему дому. Я нихрена не видел!

— Но ты все же здесь? Рано утром?

Она замялась, снова пытаясь встать и с моей помощью неудачно.

— Скучаешь без меня, признай?

— Нет, Алексей Валентинович.

Я понимаю, зачем ты пытаешься выставить границу, но поздно.

— А я признаюсь, думал о тебе. Мне тебя очень не хватало.

И да, мне пришлось немного применить силу, чтобы придавить ее к постели и раскрыть рот, а потом… Все перестало существовать, оставив нас в коконе вакуума.

Мне ничего уже не нужно, кроме ее губ, ее вздохов и жадных поползновений языка. Сегодня она принимала поцелуй как само собой разумеющееся, не скромничая, не отталкивая.



Это сводило с ума и вышибало пробки. Никакого сопротивления, только покорность и податливость. Я полностью отдаюсь инстинктам, впитывая её всю, наслаждаясь не только прикосновениями губ и языка, а шаря руками по хрупкому телу.

Как же я ненавижу эти её балахоны.

Но Катя отстраняется, хватая меня за запястья и вглядываясь трезвеющим взглядом. Нет, не сейчас, зая. Но я понял, под балахон не лезу…

И снова нагло раздвигаю губы, чтобы заглушить готовые сорваться возражения. И она со стоном подчиняется, позволяя трахать ее в рот языком, отзываясь всем телом, вздрагивая и выгибаясь.

А мне этого мало! Я как безумный кобель, поймавший на своей территории течную сучку.

Весь давно сдерживаемый голод прорвался наружу, подминая под себя отзывчивую Катю. Может она тоже не соображает, как ступает по краю пропасти, но останавливать нас от падения я не собираюсь.

Удерживая вес на локтях, я просунул колено между ее ног и надавил, раскрывая и придавливая бедрами к постели. Моментальный отклик её тела в пронзающем стоне, в выгнутой спине, в том, как она прижимается теснее ко мне, как трется о коленку, стараясь усилить давление.

И я ее понимаю. Я чувствую такое же дикое иссушающее желание войти в нее и вырвать свое удовольствие.

Но пока мы снова тремся и глушим стоны и рыки друг друга.

— Ты… ничего не хочешь… мне сказать? Признаться?

Я выдавливаю слова между поцелуями, хотя нахрен, сейчас я готов кончить и довести ее до оргазма без принципиальных для меня признаний.