Позволь нам случиться

Я выхватила ее, прижимая к себе, пытаясь удержать и не сводя испуганного взгляда с взбешенного мужчины. Он же не поднимет здесь на нас руку? Это недопустимо, мы в общественном месте! Я закричу! Паника накрывала с головой, к горлу подступала тошнота, и прошлое возвращалось с маниакальной настойчивостью, словно не было этих пяти лет между нами.

— Твои глаза в жопе что ли? Расплодят детей, а воспитать не могут. Яжемать, тьфу!

Иришка, как назло вывернулась из рук, подбежала к наклонившемуся за чемоданом мужчине и со всей дури лягнула его в коленку.

— Не смей к-ичать на мою мать!

Воинственная зая уперла кулачки в бока и выпятила губу, сжав челюсть. Совсем как Бергер в минуты бешенства.

— Ира! — я подхватила ее подмышки и помчалась в начало очереди, к регистрационной стойке, подталкивая впереди наш чемодан на колесиках. — Так нельзя. Я все папе расскажу!

— Асскажи, он мне вейтолёт на дистанционном пульте купит.

— За что? За твое отвратительное поведение? Вот уж нет.

— Да щас. Он сказал, что тебя надо защищать, пока его не будет ядом. Или пока не йодится б-атик, чтобы защищать нас обеих. Но если Ма-йк умеет д-аться, то можно будет взять его с собой, вместо б-ата.

— Папа так сказал?

— Угу.

— Про братика? Он хочет… тебе братика?

— Угу.

Я прижала к себе темную головушку дочери и разрыдалась, понимая, что в моей непутёвой жизни все самое интересное только-только начинается.

* * *— Думаешь, ей надо сказать?

Я остановилась, не дойдя шага до арки на веранду, когда услышала вопрос мужа.

— А зачем ворошить её прошлое, если оно уже отбросило копыта? — обосновал другой голос, упрямого и надменного Игоря Кельмера."

"Мы уже неделю гостили на его острове, жили в отдельном домике, летали на вертолете и развлекались на побережье океана. Мне безумно понравилась жена Кельмера, Яна, но привыкнуть к эксцентричному Игорю и к его не менее эксцентричной дочери Анечке я не смогла.

Она третировала меня с первой же минуты спуска на остров, причем я беспокоилась за Иришку, но ту быстро взял под крыло шестилетний Марк. А вот Аня… Яна извинялась за дочь, списывая все на подростковый возраст, но я видела, какими глазами ее дочь смотрела на моего мужа. И в этом взгляде не было ничего подросткового. За четыре года ее ненависти — чувства к Бергеру не изменились.