Позор рода, или Выжить в академии ненависти

Средство обладало значительно менее выраженным эффектом, но шум никто не поднимал. Пока однажды не померла какая-то богатая старуха. Тогда-то всё и закрутилось… на твоего отца посыпались обвинения. И даже когда вскрылась правда, мало что изменилось. Он уже потерял большое количество контрактов, репутация его компаний пострадала.

— Вас судили?

— О… — Шейдмор тихо смеётся с каким-то надрывом. — Конечно, нет. Вейронхолл знал, как прятать концы в воду. Мы даже перенесли лаборатории и подпольные производства в другое место.

Мой взгляд снова возвращается к жуткой отметине на шее профессора.

Шейдмор поворачивает голову, всматриваясь в моё лицо:

— В тот день я думал, что сдохну прямо там в подвале, как скот. Вейронхолла они убили почти сразу, не церемонясь. Джозеф сам отсёк ему голову теневой плетью. Я видел, как она обвилась вокруг его шеи и… хрясь! Нас же поставили на колени, и тогда Джозеф спросил, что за ублюдок придумал, как подделать то лекарство.

— И вы признались? — мой голос кажется слишком громким в тишине кабинета.

— Я испугался и помедлил. Храбрость никогда не была моей сильной стороной. Но кто-то услужливо указал на меня. И тогда плеть обхватила моё горло, — профессор сглатывает, в его глазах отражается ужас того дня. — Джозеф спросил меня, осознаю ли я последствия того, что делал?

— И что вы ответили?

— Что раскаиваюсь. Это было правдой. Мне не нравилось подделывать лекарства, я понимал, что смертельные исходы будут, но был слишком сломлен, чтобы оставить это дело.

— Но почему отец не сделал с вами тоже самое, что с этим Вейронхоллом?

— Я… не знаю, — мрачно усмехается Шейдмор. — Джозеф сказал, что я молодой кретин, который растрачивает свой талант понапрасну.

— Но он отпустил вас?

Шейдмор принимается застёгивать воротничок рубашки:

— Да.

— Профессор, мой отец был жестоким?

— Когда я впервые увидел его, я решил, что он такой же как Вейронхолл. Мне казалось, что я перешёл от одного хозяина к другому.