Позор рода, или Выжить в академии ненависти

Но точно будет меня искать.

— Ты сказала, что между вами ничего нет, — Майрок делает ко мне шаг.

Я тут же отступаю назад:

— Мы шли по одному делу. Я работаю с Шейдмором. Больше рассказать не могу, потому что обещала. Он платит мне за помощь.

— Работа? Наследница рода Найт работает? — Флейм усмехается, и я вижу, что он не верит моим словам.

Я осматриваюсь. Мы на небольшом плато в горах. Шагов десять в длину и ширину, не больше. Здесь сплошные камни и почти ничего не растёт, кроме редких кустов и жухлой травы.

— У меня не было денег даже на учебники. Пришлось как-то вертеться, — устало отвечаю я, потирая виски. — Флейм, отвали, а? Спасибо, что спас меня, правда. Я благодарна. Но ты можешь просто отвалить?

— Нет.

Короткий ответ, но весьма однозначный.

— Хорошо, я поняла. Ты будешь преследовать меня до конца жизни? — я принимаюсь пальцами приглаживать растрепавшиеся волосы.

— Мне нужно было убедиться в том, что ты лжёшь, — Флейм не сводит с меня внимательного взгляда, ловит каждое моё движение.

— Убедился?

— Куда вы шли?

— Я тебе уже ответила. Твоё поведение становится похоже на одержимость. Ты попёрся за нами ночью в горы. С ума сошёл?

— Если бы я не пошёл, ты бы разбилась в лепёшку, — Майрок сглатывает, его глаза темнеют.

Неужели его это пугает? Безумие. Всё должно быть ровно наоборот. Мы должны желать смерти друг другу.

— Так может лучше, чтобы расшиблась? Метка бы исчезла, ты стал бы свободен, — говорю я, не сводя с него пристального взгляда. Специально подначиваю.

Майрок за секунду оказывается возле меня. Кажется, я успеваю лишь моргнуть.

Я пячусь, пока спина не упирается в скалу. А затем просто замираю, наблюдая, как он медленно, будто огромный хищник, подходит ко мне и становится напротив. Настолько близко, что я чувствую жар его тела.

— Может, я не хочу, чтобы ты умирала, — рука Майрока ложится на мою щёку.

Его жест наглый, но Флейм считает, что может делать что пожелает. Таков весь он. И я не сопротивляюсь.

Майрок проводит пальцами по тому месту, где был порез, а теперь остался тонкий розовый шрам — зелье из медпункта быстро помогло.

— И я не хочу больше тебя убивать, — откликаюсь я обессилено.

Самое ужасное, что это правда. В ту секунду, когда ужасные слова, предающие отца, обжигают мои губы, я окончательно ломаюсь. Закрываю глаза и тону в своих чувствах. Растворяюсь в ощущении близости Майрока, наслаждаюсь его пальцами, всё ещё нежно поглаживающими кожу на моей щеке.