Отказ не принимается (СИ)

Сердце начинает колотиться, когда память подкидывает воспоминания, что произошла вчера после того, как Воронцов вот так ко мне подошел. – Я дважды не предлагаю.

Вот и хорошо. Не надо больше ему видеть Тимку. Если этот Егор так и будет капать ему на мозги, рано или поздно, Виктор все равно начнет копать.

Потому что они с Тиль действительно похожи.

– Не надо ничего предлагать, Виктор Андреевич, – сдержанно отвечаю я. – Мы с вами в расчете.

– В расчете? – раздувшиеся ноздри белеют, красиво очерченные губы сжимаются в плотную линию.

С улицы меня зовут Лиза и Тимка.

И я, подхватив сумки, выхожу на крыльцо. Не удерживаемая дверь за моей спиной хлопает с таким грохотом, что мне становится не по себе.

Пока Егор укладывает мои сумки в багажник, а мы с Тимошей усаживаемся, проводить нас выходит Екатерина.

Но не Виктор.

На секунду мне кажется, что я вижу его силуэт в окне второго этажа.

Скорее всего, действительно кажется.

Уже в дороге я слышу звук доставленного сообщения. Проверяю телефон.

Даже больше, чем мы договаривались с Воронцовым, я уже хочу ему написать об ошибке, но взгляд зацепляется за сопроводительное сообщение: «А шубу зря не взяла. Продешевила».

Глава 44

Пару дней меня эмоционально шатает.

Кидает между противоречивыми желаниями: от позвонить Воронцову и все высказать до в гордом молчании вернуть ему деньги.

Посоветоваться мне не с кем. С мамой обсуждать случившееся я не готова. Не думаю, что она меня осудит, но это… в общем, мне неловко.

И вопрос с работой на Воронцова довлеет надо мной.

Отказаться от должности?

И кому от этого будет хорошо?

Воронцов забудет обо мне, как только перестанет видеть. «Победа» была нелегкой, но она уже пройденный этап. И дважды он не предлагает. Он же так сказал. То есть я для него ничего не значу. Когда человек нужен, от него легко не отказываются, так ведь?

Мы уже обговорили момент, что после «испытательного срока» в коттедже, наше общение прекратится.

Но ведь…

Это как расписаться в том, что я продажная женщина.

Глупость, конечно, но это клеймо жжет. Я раз за разом перечитываю приписку к денежному переводу, и под кожей будто оживает муравейник.

Мерзко. Гадко. Обидно.

И что хуже всего, я боюсь столкнуться с Воронцовым еще раз.