Отказ не принимается (СИ)

Увлеченная борьбой с баулом, я не слышу, как в детскую открывается дверь, поэтому голос Воронцова для меня как гром среди ясного неба:

– Я не понял, что это за сумка там стоит?

Вздрогнув, я оборачиваюсь, словно меня застукали за чем-то неприличным.

– Доброе утро, – с нажимом произношу я, задавливая в себе инстинктивное желание оправдаться, настолько Виктор суров и требователен. Стоит, широко расставив ноги и засунув руки в карманы. Взгляд исподлобья.

Барин недоволен.

– Уже не уверен, – не соглашается со мной он.

Глава 42

– Сумка, с которой я сюда приехала и с которой отсюда собираюсь уехать, – сдержанно отвечаю я.

– Вот оно как… – тянет зло Воронцов. – Не успела проснуться, а уже навострила лыжи.

Что ему еще надо?

Хотел устроить прощальное родео?

– У нас с вами был контракт на семь дней, – напоминаю я и отворачиваюсь, чтоб наконец застегнуть эту проклятую сумку!

– Контракт, значит… – на распев произносит Виктор.

– Именно. Вы же сами попросили подписать, – я с такой силой дергаю собачку, что, хоть мне и удается закрыть молнию, но язычок отламывается и остается у меня в руке.

– Вот ты какая, Варвара… – и судя по тону, Воронцов готов закатить мне истерику, что я воспользовалась наивным блудливым толстосумом.

– Уж какая есть, – рывком поднимаю баул и хочу, обойдя Виктора, выйти из комнаты. Не вижу причин для его недовольства. Он получил даже больше, чем мы договаривались.

Однако у Воронцова есть еще что сказать.

Он загораживает мне проход и складывает руки на груди:

– А больше ты ничего не хочешь? Может, сказать мне что-то?

– До свидания? – предполагаю я.

Точеные ноздри раздуваются от гнева.

– Ты совсем уже? Что случилось, Тронь?

– Ничего не случилось, – мотаю я головой. Ну ведь на самом деле, ничего. То, что я подслушала, было и так очевидно. Просто я забылась, а эти слова вернули меня на землю. – Все, как мы и обговаривали. Неделя в коттедже с Тиль. Сделка выполнена.

– Сделка? Ночью это была сделка?

– Это был бонус, – поджимаю я губы.

Сумка тяжелая и оттягивает мне руку, поэтому я, оттеснив застывшего Виктора плечом, выхожу из детской. У меня и так в горле першит, еще и стоять перед Воронцовым, как вокзальная беженка, невыносимо.

Вычеркиваем эту ночь.

Ее не было.

А без нее у нас был уговор: неделя с Тиль в обмен на должность аудитора.

Я понимаю, как это выглядит. Надо гордо отказаться и послать Воронцова с этой должностью куда подальше. Тем более, что я не перетрудилась за эти дни.