Отказ не принимается (СИ)

– И все это за красивые глазки? – холодно уточняю я, догадываясь, что Воронцов просто решил меня купить.

– Не только, – не скрывает Виктор, и мне становится противно еще до того, как он заканчивает фразу: – Первую неделю нужно провести в моем коттедже.

Я молча поднимаюсь и, не говоря ни слова, направляюсь к двери.

– Тронь, ты не дослушала, – грозно окликает меня Воронцов.

– Ваша сексуальная неудовлетворенность, Виктор Андреевич, – голос мой дрожит от возмущения, – это ваша проблема. Есть разные способы ее решить, но это не мой профиль.

– Ты меня сейчас озабоченным назвала? – кажется, кто-то тоже не верит своим ушам.

Решаю, что отвечать на этот вопрос не нужно.

Выхожу из приемной, беру в охапку пуховик и покидаю это агентство без сожалений. Надо себе пометочку сделать, что на их предложения больше не отзываться.

– Варвара! – настигает меня рык Виктора возле лифта.

Нет меня. Не знаю никакой Варвары.

Как раз лифт открывает двери, и я, игнорируя раскатистое рычание, захожу внутрь кабины. Увы, как и большинство подъемников, рассчитанных на большое количество пассажиров, он не сразу реагирует на нажатие кнопки, поэтому Воронцов успевает ко мне присоединиться.

– Тебе настолько не нужна работа? – рявкает он, когда за его спиной двери закрываются.

Хочется сделать вид, что я здесь одна, но Виктор надвигается на меня, почти зажимая в углу.

– Очень нужна. Но вы же сделали все, чтобы меня ее лишить, – бросаю ему я, но, естественно, ни о каком пробуждении совести речи не идет.

– Так какого хрена ты отказываешься? – еще немного и у него из ноздрей пойдет дым.

То, что Воронцов весьма вспыльчив, я уже поняла, как и то, что ему обязательно надо, чтобы вышло, как он хочет. Однако подобная настойчивость вводит меня в недоумение.

– Я не собираюсь вас обслуживать ни в коттедже, ни в офисе, – я, наверное, говорю на чужом для него языке, потому что Виктор не унимается.

– Обслуживать надо не меня…

Не давая ему закончить мерзкую мысль, я размахиваюсь, чтобы влепить наглецу пощечину, но куртка, зажатая подмышкой, убавляет мне маневренности, и Воронцов перехватывает мою руку, дергая на себя и прижимая к мужскому телу.

– Это уже попахивает насилием, – выплевываю ему в лицо, и Виктор, психуя, впечатывает кулак в стенку лифта рядом со мной:

– Ты дослушать можешь, Тронь! – взрывается он, а лифт в ответ на его реакцию, щелкнув, останавливается.