Отказ не принимается (СИ)

Почему-то скорая меня всегда пугала больше, чем сама больница.

Шмыгаю носом в трубку, не решаясь сбросить звонок.

Одной оставаться не хочется.

– Рассказывай, – командует Виктор, и я слышу, как хлопает входная дверь, и звенят ключи. В груди становится вдруг неожиданно тепло. Он спешит к нам. – Не молчи, Варь. Рассказывай…

– Что рассказывать? – теряюсь я, не понимая, что он хочет услышать. Я вся сосредоточена на гулком звуке шагов по подъезду.

– Какие симптомы? Что не так?

Звуки улицы врываются в эфир.

– Э… – я не могу обсуждать с ним такое.

"– Варвара, мы занимались сексом! – рявкает Воронцов на всю Ивановскую, надеюсь, рядом нет прохожих. – Я был в тебе! Какое уж тут стеснение!

– Ну ты же не врач, – продолжаю упираться я.

– Вар-р-ря, ты хочешь, чтоб меня на нервах инсульт трахнул?

Обиженно соплю в трубку. Но с другой стороны, я ведь его напугала. Его ребенок может пострадать…

– Живот тянет, и…

– Ну? – подначивает меня Виктор.

– … и кровь, – почти шепотом выдавливаю я.

– Много? – продолжает допытываться Воронцов под звук заводимого двигателя.

Господи, да что он пристал!

– Нет!

– Так… – бормочет себе под нос Виктор. – Срок совсем маленький. Десять-двенадцать дней. Это должно быть нормально, если болит не сильно…

– С чего ты взял? – с одной стороны уверенность Воронцова успокаивает, с другой почему-то возмущает. Легко ему говорить…

– Книжку вчера читал, – отвечает мне он и тут же на кого-то орет: – Да куда ты прешь долбоящер ушлепчатый?

Нервничает.

То есть, это моет быть нормальным, но он все равно ко мне торопится.

– А что за книжка?

– Про беременность, Варя, – терпеливо объясняет Виктор, хотя я и сама могла бы догадаться.

Мне становится стыдно. Я еще ничего не читала, а Воронцов уже вникает.

– Так сильно болит? – не отстает он.

Я прислушиваюсь к себе.

– Нет. Почти перестало…

– Скорее всего, плод крепится, матка увеличивается, – не то себя, не то меня успокаивает Виктор.

Ааааа!!!

Сижу и уши у меня горят.

Это вообще все неловко, да и, не смотря на сложные отношения с Воронцовым, мне, как и любой девушке, не хочется, чтобы меня воспринимали слишком физиологично. Мы все мечтаем быть принцессами, которые не какают и не едят чеснок.

А тут «матка», «кровь» …

Я не выдерживаю прерываю словесный поток Виктора:

– Извини, пожалуйста. Я перепугалась, а такое уже было пару дней назад, врач сказала, что все в порядке… Я зря тебя сорвала…

– Варь, кончай извиняться.