Отказ не принимается (СИ)

Для Воронцова рано, кто там еще? Накидываю рубашку и бегу к двери, молясь, чтобы мы никого не залили, чтобы Тимошка не бросался из форточки куриными костями и не пел опять в воздушную вентиляцию в туалете, пугая той-терьера над нами…

Слышу, что из ванной доносится шум воды и вопли про Акуленка-туруру…

Кошмар…

В дверной глазок ничего не видно, и я готовлюсь к худшему. Соседка сверху неплохая в общем-то женщина, но очень нудная…

– Кто там? – спрашиваю напряженно. Времени и так мало, и если это Антонина Ивановна…

– Варя, открывай, – знакомый голос приносит одновременно и облегчение, и панику.

Зачем он приехал так рано?

– Варя, – напоминает Воронцов о том, что он все еще за дверью и никуда не испарился.

Нервно оглядываю себя. Так, рубашка вроде закрывает все неприличное.

Может, хоть Виктор уговорит Тимошку надеть чертов костюм…

На выдохе распахиваю дверь, и Воронцов как обычно мгновенно оказывается в квартире.

Понятно, почему в глазок было ничего не видно. В поднятой руке него что-то большое, черное и шуршащее. Он вешает это на вешалку, и я не успеваю понять, что это.

– Проходите, – запоздало бормочу я. – Вам придется подождать, могу пока чаю…"

"Все это я предлагаю груди Виктора, стараясь не поднимать глаз. От него сейчас особенно веет роскошью, дорогой жизнью и чем-то совершенно недоступным и неуместным в моей прихожей.

Хочу смыться в комнату, чтобы надеть платье и не сверкать голыми ногами перед Воронцовым, но внезапно Виктор притягивает меня к себе.

Обнимает крепко, зарываясь носом в волосы на макушке.

– Варь, это же та рубашка да? – хрипло спрашивает он.

Я не сразу дотумкиваю, что он имеет ввиду.

Да, он с этой рубашкой встречался, когда я у него в доме за Тиль приглядывала.

– Гольфиков не хватает, – договаривает он, и я наконец соображаю, что Виктор сейчас имеет в виду нашу первую встречу.

Горячая волна тут же заливает меня. Наверно, я сейчас красная как рак.

Да что же это такое? Мы ведь уже занимались кое-чем посерьезнее, а я по-прежнему из-за такой мелочи смущаюсь, хотя по-хорошему мне стоит разозлиться, вспомнив, как себя повел этот питекантроп.