Невеста снежного демона [СИ]

Им хватило мгновения, чтобы оценить обстановку, спрашивать, что случилось, не было необходимости. Теперь они сами видели и пятна гнили, и повреждения на ауре, и следы постороннего воздействия — то, что раньше таилось ото всех, в том числе, и от самого Дамиана.

Магия Дана освободилась от чужого контроля, перестала ограждать его от братьев и они, наконец-то осознали, что с ним творится. Осознали и немедленно отреагировали. А вот почему раньше не догадались, предстоит еще выяснить."

"Об этом мало, кто знал, но ритуал, объединявший хэссэ, служил дополнительной защитой от тьмы, он и возник-то, во многом из-за этого.

Дамиан видел, как в одно мгновение осунулись, побледнели лица побратимов. Террелл устало потер ладонями лицо, прошел в комнату, спросил напряженно и хрипло:

— Как? Когда?

Хорошие вопросы, правильные, хоть и очень неприятные.

Теперь Дан понимал, это началось уже давно. Чужая магия действовала медленно, незаметно. Исподволь подтачивала его защиту, окутывала липкой, иллюзорной паутиной сознание, нашептывала странные решения. Заставляла потихоньку отдаляться от побратимов, а главное, находить все новые и новые, на первый взгляд совершенно логичные причины для того, чтобы отказаться от Рис.

И ведь уже настроен был, решительно настроен отказаться от ненужной, неудобной, как ему казалось, хайте. И… не мог. Наоборот, с каждым днем привязывался к девушке все сильнее. Слабая и в то же время невероятно сильная. Порой не уверенная в себе, но, когда нужно, очень настойчивая. Любознательная, упрямая, неугомонная. Яркая и живая, как пламя, что билось в ней.

Огненная Аркентар… Имя «Рис» подходило девушке как нельзя лучше. Он так и не сказал ей, что на древнем языке миров хаоса это слово означает «маленький огонь, огонек».

Его огонек.

Немыслимо было отказаться от Керрис, отдать ее брату или тому же Нейтону. А когда на них в бестиариуме напал нидхэгг, Дамиан, успевший до этого побывать не в одном сражении, впервые в жизни испытал страх — не за себя, за девушку. И позже, в лазарете, сидя у ее кровати и глядя в восковое, ставшее вдруг безжизненным лицо, он поклялся себе защищать ее всегда и везде. Даже ценой собственной жизни.