Последний Герой. Том 3

— Я имею в виду коррупционные преступления, — Репей, раздражаясь, почти зашипел. — Брали ли вы взятки, занимались ли коррупцией? Это тоже преступление.

— А, нет, тогда всё нормально. Давайте начинать уже, — подбодрил я его.

Репей явно был разочарован, но ничего не сказал. Только хмуро щёлкнул мышкой и, наконец, задал первый вопрос по своему списку испытаний:

— В комнате, в которой вы находитесь, есть окно?

Я слегка удивился вопросу, ожидал более серьёзного. Видимо, это была очередная калибровка, подготовка к более сложным вопросам.

— Да, — ответил я спокойно.

— Вы хотите во время тестирования солгать в ответе хотя бы на один вопрос?

Про себя я уверенно подумал: «Конечно же, хочу». А вслух, совершенно спокойно, сказал:

— Нет.

И получилось это так естественно, что даже Репей слегка нахмурился, глядя на экран монитора, по которому невысоко пробежала синусоида полиграфа, ничем меня не выдав. Он раздосадованно поджал губы, явно что-то там не сошлось. А я почувствовал внутреннее удовлетворение и уже готовился к следующему вопросу.

— Вы участвовали в незаконном обороте наркотических веществ? — сухо произнёс он, не отрываясь от монитора, и тут же добавил: — Напоминаю, что употребление наркотиков — это тоже незаконный оборот, в части хранения.

Курил ли я травку? Ну, наверное, любой парень, по крайней мере, большинство из нас, хоть раз в жизни да пробовал. Честно говоря, я-то как раз не пробовал. Но оборот наркотиков — это ведь не только курение. Бывало, в девяностых, мы держали информаторов за вознаграждение.

Деньги им были не нужны, им нужно было другое: спичечный коробок хорошего, душистого гашиша. Где взять его, опер девяностых всегда знал. Кого-то прижучил, кому-то шею намял, кого-то пожалел — якобы пожалел, конечно, — а на самом деле подсадил на сотрудничество. Помнится, гашиш тогда шёл наравне с герычем, сырьё росло повсеместно: Узбекистан, Казахстан, Таджикистан, Тыва, хотя раньше ее называли Тувой. Это уже потом, в двухтысячных, стали бороться с дикими плантациями, выкашивали и выжигали.

И у меня был такой информатор. Но это всё делал Лютый, а нам-то нужен зелёный мальчишка, едва вышедший из кабинета на свободу, Максим Яровой.

— Нет, — твёрдо ответил я.

А про себя подумал, что всё это было по долгу службы. А значит, незаконным считаться никак не могло. Иди на хрен, Репей.

Последнюю фразу я, видимо, подумал зря, потому что лицо полиграфолога чуть дернулось, уголок губ приподнялся, выдавая его довольство.