Последняя тайна рейха

Спрячьте и никому не показывайте!

Он рассыпался в благодарностях, стал запихивать добычу в брючный карман. За углом при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что это коньяк, производимый для нужд вермахта. Не французское, конечно, благолепие, но хотя бы не шнапс со вкусом ацетона. Пить можно, а в текущих условиях даже схоже с роскошеством. Настроение Потанина стало выправляться.

Олег вышел на улицу и поморщился, когда во внутренний двор въехал грузовик с полудюжиной солдат. Из кабины выбрался старый знакомец, оберштурмфюрер Гельмут Бруннер, неторопливо стянул перчатки, посмотрел по сторонам, сунул в рот тонкую сигару.

Новость была не из самых радостных. Солдаты прибыли для усиления охраны замка. Значит, то же самое наверняка произошло и на аэродроме. Все это только усложняло задачу майора контрразведки. Расхожая поговорка «Один в поле не воин» уже превращалась в какой-то закон.

В переходах первого этажа он столкнулся с Фридрихом и Матильдой. Они шли по коридору и энергично спорили о чем-то сильно умном.

— Может, вы рассудите наш спор, Алекс? — прищурившись, спросила Матильда. — Как вы относитесь к оккультным и эзотерическим течениям в иудаизме?

— По мне, так пусть себе текут, — ответил Олег. — Лишь бы не смыли меня, а также всех остальных добропорядочных граждан.

— В данную минуту, да, это самое важное, — заявил Фридрих и с любопытством воззрился на оттопыренный карман собеседника.

— Лишнюю тяжесть только тащить, — фыркнула Матильда и уставилась туда же.

Олегу как-то поздновато было становиться к ним боком.

— Это вовсе не коктейль Молотова, — на всякий случай сказал он, чем нешуточно развеселил молодых немецких ученых.

Матильда пожелала ему приятного времяпрепровождения, и молодые люди отправились своей дорогой.

Олег облегченно вздохнул и заспешил к себе. Вопрос о происхождении горячительного напитка, слава богу, не возник."

"Прибыв в свои роскошные апартаменты, он плотно притворил дверь и удалился в санузел. Пробка была удалена из горлышка бутылки без особых усилий. Он поставил емкость на пол, снял сапог, вооружился перочинным ножиком и стал отдирать подошву.