Последняя тайна рейха

Потом лежал, распластавшись за камнями, дожидался, пока мимо пройдет полуночный наружный патруль.

Солдат было двое. Они держали автоматы на взводе, четко соблюдали полученные инструкции и при этом ни черта не видели, не знали, что враг лежит у них под ногами. Эсэсовцы свернули за угол, и неподвижная субстанция, напоминающая земляной бугорок, вдруг зашевелилась, стала змеиться к пролому.

Потанин убрал автомат за спину, в прыжке зацепился за гребень, стал подтягиваться, забросил ногу, перекатился, спрыгнул во двор.

Внутренний двор озарялся светом, достающим сюда от КПП. За отдельными окнами горели лампы. Грузовик отсутствовал. Из хмари проявлялись очертания фонтана, нелепые вазоны, неухоженные кустарники.

Часовой во дворе отсутствовал, но совсем недавно был тут. Еще тлел окурок, брошенный им на лысоватый газон.

Сравнительно людно было в арке, прорезающей южное крыло.

"Майор передвигался ползком. Где-то в стороне надрывно ругались люди. Голос барона не прослушивался. Да и не надо. Олег очень надеялся на то, что фон Гертенберг перед эвакуацией позволит себе несколько часов полноценного отдыха.

По открытой галерее прохаживались часовые. Их было двое. Они сошлись в центре галереи и решили покурить.

В этот самый момент Олег перебежал галерею, застыл в проеме, удостоверился в том, что его маневр остался незамеченным. Часовые безмятежно курили, обменивались ленивыми фразами.

Он крался дальше. Справа остался коридор гостиничного крыла, там тоже мерцало непрозрачное тело. Внимание часового было обращено в другую сторону, и Потанин без всяких сложностей прокрался мимо.

Лестница, бельэтаж, застекленная галерея. У массивной двери стоял вояка, вооруженный до зубов. Спасибо, что не двое.

Олег спрятался за фальшивой колонной, примерял свои шансы бесшумно добраться до этого парня. Таковых было негусто. Вряд ли часовой совершенно глух и лишен бокового зрения. Над головой эсэсовца мерцала лампа в плафоне. Она едва освещала метровое пространство вокруг него. Остальной коридор тонул во мраке.

Нож убитого часового уже был в руке Потанина.