Неудержимый. Книга XXVI

— В таком случае у меня есть к вам ещё одно предложение, — я улыбнулся, — Как насчёт того, чтобы продавать здесь мои артефакты?

— Что за артефакты? — старик тут же оживился, — Опять кого-то грохнул? — уже более тихо спросил он, — Ты учти, каналов сбыта в других городах у меня больше нет.

— В том числе, — я пожал плечами, — Но я думаю, что вы разберётесь и без меня, что с ними делать, верно?

— Не знаю, — он потёр руки, — Сначала надо посмотреть на сам товар, а потом уже думать о том, согласен я или нет.

— Паш, тащи, — приказал я помощнику и тут, активировав «скорость», усвистал к кортежу.

— Ишь как скачет, — старик хохотнул, — Нравится ему с тобой работать.

Жаль, конечно, что мне не удалось уговорить старика работать на себя, зато я увидел едва заметный огонёк в его глазах. Ему оказалось плевать на всё: и на моё предложение по работе, и на мой новый титул, лавка — вот его единственная радость в жизни. Наверное, когда я буду таким же старым и перестану гоняться за силой и девчонками, то пойму, чем же ему здесь так намазано.

Когда Павел вернулся с первой коробкой, из которой торчали артефактные автоматы и клинки, Лис осуждающе на меня посмотрел. А я опять развёл руками, такой уж я человек, когда бьют, я не бегу, а даю сдачи. Не всегда, конечно, но стараюсь делать это систематически.

— Совсем забыл, — старик вдруг расстроился, — У меня же и артефакта оценки нет.

— Есть, — довольно произнёс Павел, — Всё у нас есть.

— Вычтем из вашей доли прибыли, — тут же спохватился я.

Раз старик решил встать на старые рельсы, то я ему в этом с удовольствием помогу.

— Возьму за полцены, — тут же нашёлся что ответить мне старик, — Она вся исцарапанная, ты где её хранил? — старик обратился к сыну.

— В ящике… — Павел тут же понял свою ошибку.

— Ничему не учится, ладно Дмитрию плевать, у него артефактов гора и маленькая тележка, но ты-то…

Вот так, маленькими шажками, мы реанимировали старика, который, похоже, собирался из лавки сделать себе склеп. Сидеть и оценивать артефакты было бы слишком долго и дорого по времени, поэтому я оставил Павла и два других ящика с отцом.