После развода: в постели с врагом

Я специально щемил бедную Лилию в сторону, чтобы ненароком тронуть ее, снова ощутить тепло кожи и то, как наливается напряжением все мои мышцы от этой близости. От запаха. От того, что нам нельзя.

Как в школе, ей Богу."

"Только в отличие от бесконечно долгого одиннадцатого класса на выпускном мне все-таки перепало со Стариковой Катей, прямо в ресторане, в кабинке туалета. Но здесь, и все кричало об этом, и игра будет дольше и приз получится слаще.

“Не приз. Месть” - мысленно поправил себя и от осознания разницы между этими двумя словами заныли зубы.

Кто мстит, кому, за что - я полностью потерялся в этих вопросах и не понимал, что вообще происходит. Ясно только одно: я хочу эту женщину, что идет со мной рядом и ртутью растекается в стороны, лишь бы не кастать меня.

Себе хочу. Насовсем.

Нам навстречу с радостным лаем выбежала Герда, и вслед за ней с крыльца бросился Давид.

Не такой счастливый, скорее взволнованный, возбужденный.

- Мама, ты не ругала дядю Захара? Он не хотел, правда! Это я попросил его научить меня стрелять.

- Господи, да зачем тебе это? - пальцы Лили перебирают черные, как ночь, волосы сына. Она ласково обняла мальчишку за тонкие костлявые плечи, и этот безобидный жест заставляет меня изнывать от ревности.

И пусть Давид ее сын, все равно не хочу, чтобы она так трогала кого-то кроме меня.

- Надо, мам. Ты не понимаешь, и может даже не поймешь, а мне правда надо! Чтобы Лешка завидовал, чтобы мальчишки стали принимать, чтобы стать наконец своим в компании, понимаешь?

И малой так посмотрел Лиле в глаза, что рука, державшая его за плечо, дрогнула.

Желтый нелепый цыпленок Давид пискнул и радостно подбежал ко мне:

- Разрешила! Она разрешила! Дядя Захар, давай снова стрелять?

- Не разрешила, а согласилась предводительствовать над безобразием.

И дальше был обычный вечер, который в фильмах и книгах принято называть “семейным”. И по хер, что от всего этого хотелось кашлять и почему-то щипало глаза. От ее прикосновений. От смеха мальчишки. От лая Герды. От чувства переполняющего меня счастьем.

У меня не было семьи. Исмаилов отнял.

И он же дал мне снова испытать это давно забытое чувство.