После — долго и счастливо

Я инстинктивно тянусь к нему и, передвинув оба наших тела, поднимаю с пола.

– Это Кимберли, – говорю я, передавая телефон.

Два часа спустя мы стучим в дверь номера отеля. Я почти уверен, что мы ошиблись номером, но на пороге появляется Кимберли: покрасневшие глаза, ни намека на макияж. Без макияжа она мне нравится даже больше, но сейчас у нее такой изможденный вид, словно она выплакала не только все свои слезы, но и чьи-то еще.

– Входите. Утро просто бесконечное, – говорит она без обычных дерзких ноток в голосе.

Тесса тут же обнимает ее за талию, и Кимберли начинает рыдать.

– А папа вернется? – раздается откуда-то сбоку спокойный голос, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

Опустив голову, я замечаю зеленоглазого Смита, усевшегося на пластиковый стульчик рядом со мной. Даже не слышал, как он вошел.

Пожав плечами, я сажусь обратно и продолжаю сверлить взглядом стену.

– Думаю, да.

Наверное, нужно ему рассказать, какой отличный парень его отец… наш отец…

«Боже».

Странное маленькое существо передо мной – мой чертов братец. Это никак не может уложиться у меня в голове. Я смотрю на Смита, и он воспринимает мой взгляд как повод для продолжения разговора:

– Кимберли сказала, что он в беде, но может выкрутиться, если откупится.

Эти его расспросы и то, что он, сунув нос не в свои дела, подслушал чужой разговор, так забавны, что я не могу не рассмеяться.

– Думаю, дело вот в чем, – бормочу я. – Она просто имеет в виду, что скоро с ним все будет в порядке. Почему бы тебе не пойти к Кимберли и Тессе? – Мою грудь опаляет огнем, когда я произношу ее имя.

Он смотрит в сторону, откуда доносятся голоса, потом глубокомысленно оглядывает меня:

– Они сердятся на тебя, особенно Кимберли.

– Со временем ты поймешь, что женщины всегда сердятся.

– Да, пока не умрут. Как моя мама, – кивает он в ответ."

"У меня от удивления отвисает челюсть, и я поворачиваюсь к нему.

– Не нужно болтать о таких вещах. Все будут думать, что с тобой… что-то не то.

Он пожимает плечами, будто говоря, что его и так считают странным.