После — долго и счастливо

Снаружи, прислонившись к стене, разрисованной под Бэнкси, стоит Хардин.

– Ты не говорила, что Делайла и Саманта – соседки по комнате, – говорит он мне с ходу. И улыбается так широко, что у него даже кончик носа задирается.

– Да, кошмар, – качаю я головой, закатывая глаза. – Особенно потому, что их зовут совсем не так, и ты это знаешь.

Хардин смеется.

– Но это очень прикольно. Каковы шансы, а? – Он прижимает руку к груди и весь трясется от смеха. – Прямо какая-то чертова мыльная опера.

– И ты говоришь это мне? Именно мне приходится иметь с этим дело.

– Ой, не могу больше, – хохочет Хардин.

– Только не смейся над этим при Лэндоне, ему и так нелегко разбираться с ними обеими.

– Да-да, конечно. – Хардин закатывает глаза.

В этот момент поднимается ветер, и длинные волосы Хардина начинают колыхаться вокруг его головы. Не удержавшись, я показываю на него пальцем и разражаюсь смехом.

– Так я гораздо красивее, и девушкам есть за что подергать, – шутит он, но от этих слов мне становится не по себе.

– Вот как, – отвечаю я, продолжая смеяться, чтобы он не понял, как у меня кружится голова и как больно в груди от мысли, что к нему прикасаются другие женщины.

– Эй. – Дотянувшись до меня, он заставляет меня посмотреть ему прямо в глаза, словно мы на тротуаре совершенно одни.

– Да ладно, все нормально, – улыбаюсь я ему, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

– Может, теперь тебе все нипочем, и ты даже бродяг уличных не боишься, но врать ты так и не научилась, – говорит он с вызовом.

Я стараюсь обратить все в шутку:

– Эй, не смей так говорить о Джо. Он мой друг. – Я показываю Хардину язык, как раз когда мы проходим мимо целующейся парочки на скамейке.

– Ставлю пять баксов, что меньше чем через две минуты он засунет руку ей под юбку, – намеренно повысив голос, произносит Хардин.

Я игриво толкаю его в плечо, и он обнимает меня за талию.

– Не распускай руки, Джо это не понравится! – Я грозно сдвигаю брови, и Хардин хохочет:

– У тебя что, какая-то любовь к бездомным?

В голове сразу всплывает образ отца, и я прекращаю смеяться.

– Черт, я не это хотел сказать.

Я поднимаю руку и улыбаюсь:"

"– Все в порядке. Правда.