Попытка – не пытка

Натаныч довольно захмыкал и начал знакомиться со списком:

– Да… – сказал он через некоторое время. – Если он во все это вникнет, а потом переведет на реалии 1937 года, да еще начнет этими знаниями пользоваться… То, скорее всего, история пойдет каким-то другим путем. Но вот каким? Это вопрос! Потому что неизвестно, насколько он способен трансформировать теорию в практику и куда именно захочет вертеть земной шар.

– Это ты красиво сказал! – Я пожала ему руку. – Молодец. Только теперь объясни мне хоть примерно, чего он хочет.

Спустив очки на нос, Натаныч с видом эксперта еще раз изучил страницы:"

"– Ну, не знаю… Расскажу тебе о том, как лично я понимаю все, что здесь написано. В принципе, как мне кажется, ничего такого сложного, просто он заменяет термины описаниями… Вот из этого абзаца, например, можно сделать вывод, что ему осточертела политэкономия. И он, в душе понимая, что с одной только этой, так сказать, общественной наукой каши не сваришь, желает изучить историю экономических теорий, а сразу за этим и сами экономические теории вообще.

С этим ясно. Затем… Ну, я так думаю, что он кроме всего прочего каким-то образом догадывается, что эта самая политэкономия в паре c научным коммунизмом вытеснили из советской действительности то, что сейчас называется политологией. При этом заметь, что словосочетание «научный коммунизм» он не использует, так как фактически это понятие появится чуть позже, вследствие чего ему приходится тратить довольно много слов для выражения своих мыслей. Так вот… Вне всякого сомнения, его интересует политология – ее методы, задачи, функции и все такое прочее. Кроме того, его занимает и социология. Так, так, так… Интересно… После этого он делает вывод, что вся дребедень, о которой он тут говорит, а проще говоря, все тот же научный коммунизм, является для его времени неким советским направлением политтехнологий. Поэтому он хочет знать, какие существуют политтехнологии и как их применяют в реальных условиях. Ага… Что у нас дальше? Ну, это пространное описание я могу перевести только как конституционную экономику. Больше ничего в голову не приходит. И надо сказать, что это очень странно, так как, по-моему, она появилась годах в 1980-х. Ну, значит, о чем-то он таком думал, когда это писал… Теперь здесь… Ну это просто. Речь идет о макроэкономике. В его времени она уже, кажется, есть в зачаточном состоянии… Ну и, наверное, ему любопытно, что будет дальше.

– А это что? – показала я на не совсем разборчивую строчку.