Попытка – не пытка

– Очень остроумно! – Он запулил в меня своим тощим галстуком, который, видимо, тоже остался с девяностых годов, и расстроенно сказал: – Ну что ты смотришь на страдания мои, садистка? Завяжи уже его наконец!

Я села и начала сосредоточенно крутить узел. А Натаныч переобулся и, стряхивая с себя пылинки, стал крутиться перед зеркалом. Потом мы вместе затянули ему галстук, и я сказала:

– Так. Возьми с собой прибор с лиловой кнопочкой.

– Это еще зачем?

– Сталин сказал.

– Ага! – Натаныч скептически посмотрел на меня.

 – Прикажет замерить координаты лубянской камеры, а ты – раз!.. И переместишься туда.

– Не говори ерунды… – Тут я вспомнила про публикацию в «Правде». – Представляешь, он Ежова к стенке поставил!

– Да ты что! И Берию досрочно назначил?

– Нет. Темнит что-то. Ничего не сказал. Ну ладно… Иди уже.

– Подожди, если я прямо так полечу, то меня точно пристрелят! – Он выудил из-под дивана свою медную пластину и посадил меня программировать реальность. – Представляешь, если бы я из-за тебя забыл это сделать? Так бы и очутился, как идиот, в кабинете у того Сталина, который ничего о нас с тобой не знает! То-то он был бы рад! Тогда уж точно отправил бы меня к еще не расстрелянному Ежову…

Он схватил прибор, ввел в компьютер данные, сжал в руках электроды, ткнул в клавиатуру и исчез.

А я осталась одиноко сидеть на диване. Время тянулось катастрофически медленно. Я пошла на кухню, сварила кофе. Съела печенье. Посмотрела за окно, чтобы убедиться, что синий шпик по-прежнему дежурит возле будки. Потом вернулась в комнату и легла на диван. Оставалось еще двадцать минут. Я закрыла глаза и поняла, что засыпаю…

– Эй, спящая красавица! – гаркнул Натаныч и сел рядом. – Очнись! Я вернулся.

Я резко села и помотала головой:

– Уф! Я тут от жары сквасилась. А ты давно появился?

– Только что. – Он положил ногу на ногу и сцепил руки на коленке. – Ну… Пообщались мы с вождем твоим драгоценным.

– Объяснил ему, как программа работает?

Натанычу явно хотелось что-то рассказать, но он пыжился и молчал.

Наконец, не выдержав, он заявил:

– Нет, он все-таки жлоб, как я и говорил. Но… Ты знаешь, у него мозги варят – мама не горюй! Он мне такие вопросы задавал, я даже и не понял, как он со своим семинарским образованием во всем этом разбирается. Слушай, я подумал… Хорошо все-таки, что он в другой реальности.

– Почему это? – буркнула я.

– Да страшно представить, что будет с миром, когда он с твоей помощью начнет что-то менять.