Попаданка с характером, или Жемчужина для дракона

Что лучше – думать, что сама извращенка, или понимать, что человек, от которого в моей жизни слишком многое зависит, такой? Однако через секунду, когда в руках остались две половинки ночной рубашки, сомнения из головы испарились, и в ней осталась лишь звенящая пустота.

– Значит, он считает, что может переносить меня туда-сюда, а я не догадаюсь? – с негодованием бурчала, спешно одеваясь. – Что может усыплять меня и лапать? Может, и потоп в комнате тоже дело рук милорда? Чтобы переселить меня и спокойно телепортировать в свою спальню, не боясь, что Джина проснется и обнаружит пустую постель? Или он сам пробирается сюда, пока все спят?

Влетев в кабинет ректора, я все еще кипела.

– Что вы на это скажете? – злобно вопросила, швыряя ночную рубашку на ректорский стол.

Сидящий за ним мужчина предусмотрительно сдвинул в сторону кофейную чашку и, заломив бровь, уставился на пену кружев перед собой.

– Полагаю, что вы слегка за нее переплатили, но лотариндские кружева всегда дорого стоили, – невозмутимо отозвался милорд Рэйнард, на что я скрипнула зубами, едва их не раскрошив. – И вам доброго утра, Элоин.

– Не стройте из себя святую невинность, – прошипела, останавливаясь напротив него. – Вы подстроили эти сны! Вернее, не сны, во сне вещи не рвутся. Вы меня похитили, заколдовали и теперь снова принялись за свое! Скажете, мне померещилось? А может, вы и потоп в нашей комнате устроили, чтобы было удобнее меня выкрадывать? – Я тяжело дышала и чувствовала, что лицо то краснеет от стыда из-за того, что мы обсуждали, то белеет от злости.

Милорд Рэйнард смерил меня внимательным взглядом. Лицо его ничего не выражало. Наконец мужчина вздохнул, готовясь ответить, а я решила, что, если будет врать, ударю его. Как же мне надоели загадки, странности и ложь!

– Вы правы, – вдруг сказал милорд Рэйнард, и из меня словно воздух выпустили.

Глава 22

В первую секунду подумала, что ослышалась. И во вторую тоже. До этого ректор вел себя достаточно благородно и терпеливо, а сейчас он будто влепил мне пощечину.

– Нет, – отрезала.