Несекретные материалы

– Да вот и не знаю прям, дело-то такое…

– Говорите, – велела Никитина, раскуривая прямо мне в лицо довольно вонючую коричневую сигарку.

Я принялась судорожно кашлять, причем не притворялась – терпеть не могу чужого дыма.

– Ну, быстрей, – поторопила Вера Ивановна, – на работе нахожусь.

– Прохор говорил, документики на дом ищете? Купчую крепость и прочее…

– Знаете, где лежат? – спокойно осведомилась дама.

– Да.

– Настоящие?

– А то, Авдотья сберегла. Отдала дочери, а та мне. Только незадача выходит.

– Какая?

– В бумагах стоит фамилия Корзинкиных, а Трофим-то жил по паспорту Никитина, трудно доказать право владения.

– Ну это не ваша забота, – отрезала инспекторша, – сколько хотите за купчую?

– Дорого.

– Называйте цену.

– А ваша какая? – решила я продемонстрировать крестьянскую хитрость.

– 500 долларов, – невозмутимо сообщила Вера Ивановна.

Я поперхнулась от возмущения.

– Да вы чё?! Меньше 10 тысяч «зеленых» и говорить не стану.

Настал черед возмущаться Никитиной.

– Дорогая! Как у тебя с головой? Откуда я возьму такие деньги? Сама видишь, в институте работаю, 400 рублей получаю.

– Ну и хитра, – нагло заявила я, – да ты по этим бумагам можешь и на дом претендовать и на землю, золотое дно просто. Нет уж, готовь как минимум восемь.

– Господи, видела усадьбу? Развалины! И участок давно заброшен, культивировать никаких средств не хватит. Просто так хотим ведь, в собственность оформить, ради памяти предков.

Я покачала головой.

– Ну как хочешь, мое слово крепкое, семь тысяч – последняя цена, и времени на раздумья до вечера. Не хочешь платить – не надо. Другим наследникам продам, а вы уже потом в своей семье решайте, как делиться!

Вера Ивановна просто подскочила на стуле.

– Чего несешь? Какие такие наследники? Только я да сын и остались.

– Ну прям, – усмехнулась я, – брат Трофима, Николай, за границу бежал, выжил, там целая ветвь Корзинкиных.

У Никитиной слегка порозовело лицо, и она твердо заявила:

– Две тысячи, и точка. А там, если хочешь, пиши, но знаю точно, что Корзинкиных в Париже не осталось, одна жена Василия, но она француженка. Отсудить дом ничего не стоит, даже при условии, если у нее на руках будет купчая.