Понедельники

Павел сжал в ладони налитую грудь, другой рукой раздвинул полы халата, поглаживая уже возбужденный клитор. И все это — не отрывая взгляда от Таниных затуманенных желанием глаз. Хорошая девочка, чувственная, отзывчивая, голодная…. Два пальца ныряют внутрь. Он помнит, что нужно действовать очень мягко. Таня давно одна… Она откидывает голову ему на плечо, утыкаясь в крепкую шею, и стонет. Из коридора доносится трель домофона.

— Черт! — выругался Павел, отстраняясь. — Кого нелёгкая принесла?!

Таня растерянно повернулась, пожимая плечами.

В глубине квартиры раздался плач Даньки. Женщина ещё раз зыркнула на любовника и поспешила к сыну, а Павел, чертыхаясь, поплёлся к домофону.

— Да! — рявкнул неприветливо.

— Павлик, это я! В гости, вот, решила нагрянуть, раз тебя не дождёшься.

Чёрт! Черт! Черт!!! Мама… Как же не вовремя.

Подъем матери на второй этаж не занял много времени, мужчина даже не успел предупредить Таню о приходе гостей.

— Ну, здравствуй, сынок! С наступающим! — задорно проговорила мама, снимая с головы пуховый платок.

А потом замерла, глядя вглубь квартиры. — Ох! Это кто тут у нас такой хорошенький? Что за малыш?! — Запричитала пожилая женщина, завидев Данюшку.

Вслед за сыном из комнаты вышла и Таня. Она, конечно же, не успела переодеться, и теперь факт их совместной ночёвки был, что называется, на лицо. Впрочем, Павел и не планировал ничего скрывать. Зачем?

— Здравствуйте, — робко поздоровалась Таня, судорожно сжимая халат на груди.

К слову сказать, её соски были все ещё возбуждены и отчетливо выделялись сквозь мягкий, не один раз стираный трикотаж. Мужчина завёл ногу за ногу, прикрывая наметившийся стояк.

— Здравствуйте, — улыбнулась пожилая женщина. — Извините, что ворвалась без приглашения.

— Что вы! — распахнула глаза Татьяна. — Это вы извините, что мы так…

Всеобщие извинения бесцеремонно прервал сам Павел:

— Что вы все извиняетесь? Мама, давай своё пальто.

Таня, ставь чайник.

Таня отмерла, кивнула головой и промямлила:

— Сейчас… Переоденусь только.

Пока молодая женщина приводила себя в порядок, Павел с матерью прошли в кухню и принялись разбирать сумки, которые женщина принесла с собой.

— Мам, ну зачем ты это все тащила, а? На автобусе, тем более! Не могла мне позвонить? Я бы приехал!

— Ага… Приехал бы, когда такие дела делаются. Это кто, Павлик? У вас серьезно?

— Не знаю, мама.