Половинки души

Сказала, что я всем довольна и мне уже хватило того внимания, что мне уже было оказано. Для маленькой девочки этого вполне достаточно и теперь я наоборот хочу от него отдохнуть. Император открыто рассмеялся, обнажая крупные белые зубы, и пожелал мне не растерять живость ума в процессе взросления. Ему будет очень интересно понаблюдать, как я расту.

Причины такого расположения правителя я поняла чуть позже, когда отец обмолвился при мне, что северные кланы подписали новое соглашение о магической поддержке императорских войск.

Маги северян и раньше оказывали ее, усиливая боевые отряды, но теперь они это будут делать на постоянной основе и в гораздо большем количестве, чем раньше. А император как раз собрался новую кампанию начинать на юге против кочевников. Эти новости меня сперва встревожили, но отец успокоил, сказав, что он не будет принимать в ней участия. Его задача хранить покой на северных рубежах и быть гарантом безопасности в этой части Империи. Немного отлегло от сердца. Но все равно меня не покидало странное волнение на протяжении всего времени нашего пути. Неспокойно было. Вспоминались почему-то последние слова владыки. Не мог он так просто отступить. Или мог? Тревожные мысли не хотели покидать голову.

На привал мы разместились на большой утоптанной поляне. Было заметно, что ее часто используют по этому назначению. Следы от кострищ и нехитрые удобства в виде обтесанных бревен для сиденья и расчищенная тропка к роднику возле высокого ветвистого дерева, похожего на дуб. Отец спешился первым и помог мне.

Я могла, конечно, это проделать самостоятельно, без посторонней помощи, но никогда не отказывала ему в этом проявлении заботы. Стоит устраивать свою новую жизнь и налаживать отношения с единственным близким здесь человеком.

- Я должен проверить как установили периметр. Ты справишься сама, дочка? – и опять этот тревожный взгляд. Страх потери, наверно, никогда не уйдет из этих глаз.

- Конечно, иди, не волнуйся. Пепел за мной присмотрит, - шутливо потрепала своего эйхара. Умный зверь вскинул голову на звук своего имени и ласково потерся носом о мою макушку.

- Не отходи от стоянки одна, Вина.

- Хорошо, - а вот я никак не могла пока пересилить себя и обращаться к гоцаргу «отец» или «папа». Про себя я делала это с легкостью и мысленно уже давно его так и называла, а сделать то же самое вслух, как ступор непонятный нападал. Язык отказывался мне повиноваться. Уверена, что отец заметил это, но виду не подавал и общался как ни в чем не бывало.